Вдруг Жан-Мари вскочил с кровати, на которой сидел, рассказывая свою историю и неуверенным голосом спросил: – Вы ничего не слышали?
Все переглянулись. Кадишон вздрогнула.
– Нет, – ответил Кастерак. – Жан-Мари, что с вами?
– Оттуда донесся какой-то необычный шум.
И бывший гренадер указал пальцем на открытый люк, через который он незадолго до этого перебросил небольшую лестницу, чтобы показать молодым людям, как с ее помощью можно спуститься в расположенное ниже подземелье.
– Что ты слышал? – спросила Кадишон.
– Тяжкий вздох, может быть, стон.
– Полноте, друг мой, вы, должно быть, ошиблись.
– Да нет, уверяю вас.
– Это ветер гуляет в том длинном коридоре, о котором вы недавно упоминали, – предположил Бюдо.
– Ветер? Какой там ветер! Здесь даже в самую сильную бурю сквозняков не бывает.
– В таком случае это всего лишь плод вашего воображения, – сказал Мальбесан.
В то же самое мгновение до ушей тех, кто собрался в убежище Жана-Мари, донесся долгий, зловещий стон – на этот раз вполне отчетливо.
Сомнений больше не оставалось.
– Это стон умирающего, – сказал Танкред.
– Для начала давайте закроем люк, – прошептал бывший гренадер.
Кадишон с редким проворством убрала лестницу, с помощью которой можно было добраться до двери в боковое подземелье, и беззвучно опустила крышку.
– А вам не кажется, – сказал Кастерак, – что лучше сразу прояснить ситуацию и разобраться, в чем дело.
– Нет, боюсь, за мной кто-то мог следить и у меня нет никакого желания что-либо прояснять. Да и потом…
Жан-Мари осекся.
– Что потом? – спросил его Бюдо.
– Давай не тяни, этим господам лучше знать все.
– Ну хорошо! Не знаю, ведаете вы или нет, но развалины Совиной башни и связанные с ней подземелья пользуются самой дурной репутацией.
– Ну да. Ведь каждый знает, что в нем устроили свое логово бандиты.
– Но это еще не все?
– Как это?
– Поговаривают, что в этих руинах водятся призраки. О бывших владельцах замка Руке рассказывают ужасные истории.
Молодые люди переглянулись.
– Ну вот еще! – воскликнул Танкред. – Жан-Мари, вы же бывший солдат, как можно верить подобным россказням?
– Господа, поверьте, я начисто лишен предрассудков и, поселившись здесь, даже понятия не имел о поверьях и легендах, которые рассказывают о здешних местах, – продолжал бывший гренадер. – Но потом мне довелось слышать столько странных звуков, отзывавшихся многоголосым эхо как над моей головой, так и у меня под ногами, сталкиваться с такими необычными явлениями, что все это в конце концов стало меня немало тревожить.
– И теперь вы боитесь?
– Нет, в этом отношении я ничего не боюсь.
– Но что вы такое слышали?
– Каждую пятницу я отчетливо слышу чей-то голос, который доносится отнюдь не из логова бандитов. Такое ощущение, что целая толпа людей устраивает где-то неподалеку пирушку. Явственно слышатся звон стаканов и дребезжание тарелок. Затем вдруг раздается громкий крик, тут же сменяющийся душераздирающими стонами. Все это сопровождается громовыми раскатами хохота.
– Но, друг мой, может это бандиты разыгрывают какой-нибудь фарс или совершают очередную гнусность, вполне достойную их ремесла.
– Нет, потому как они сами слышат то же, что и я, и говорят об этом явлении не иначе, как с ужасом.
– Ну хорошо! – сказал Танкред. – Поскольку вы, Жан-Мари, ничего не боитесь, давайте воспользуемся тем, что мы здесь и внесем ясность в сложившуюся ситуацию.
– Что вы хотите этим сказать?
– Как и мы, вы совершенно уверены, что эти стоны доносятся из каменного мешка в подземелье.
– Верно.
– В таком случае, друг мой, вам нужно спуститься туда вместе с нами. Если же вы чего-то боитесь, то давайте мы сделаем это без вас.
– Нет-нет. Я лучше пойду с вами. К тому же вы заблудитесь в этом лабиринте, в котором я уже побывал много раз. Я иду с вами!
– Как вам будет угодно.
– Мы вооружены, – сказал Танкред, – и уверяю вас, что с парой добрых пистолетов я не боюсь никаких привидений.
– Кадишон, открывай люк, – решительно сказал Жан-Мари.
И взорам собравшихся сразу же, будто по мановению волшебной палочки, открылся зияющий провал каменного мешка.
– Передайте мне лестницу, – вновь заговорил Мэн-Арди.
– Вот она, – ответил Мальбесан.
Когда лестница была установлена, первым по ней стал спускаться Жан-Мари. Он ногой толкнул боковую дверь и на молодых людей, столпившихся на краю этого каменного колодца и готовых последовать за мужем Кадишон, тут же пахнуло холодным, сырым воздухом.
– Теперь, – сказал бывший гренадер, – передайте мне фонарь.
Молодая женщина передала ему фонарь с большим отражателем, сделанный таким образом, чтобы освещать путь впереди, но скрывать в тени того, кто его несет.
Все спустились вниз. Исключение составила лишь Кадишон, которая осталась караулить люк, чтобы его никто не мог закрыть.
Оказавшись в подземелье, Жан-Мари подошел к Танкреду и хотел было с ним заговорить, но тут до их слуха вновь донеслись зловещие стенания, за которыми на этот раз последовал злобный раскат хохота.
– Дело ясное, – сказал Мальбесан, – здесь кого-то пытают.
– И то правда, это палач и его жертва.
