–
– Ну вот и получи. Я их и не выбрасывала. Больше я ничего не нашла, только дневник и фото. Теперь все ее вещи у тебя, поэтому давайте уже поговорим о чем-нибудь другом?
Ответом мне было гробовое молчание.
– Пойду-ка я приму душ, – Гейб с тяжелым вздохом швырнул дневник на край кровати Клаудии.
– Гейб, подожди…
Но он не стал ждать, и я знала, что теперь между нами все кончено. Впрочем, сказать мне все равно нечего и объяснять тоже нечего. Он имел полное право злиться, ведь я солгала, обманула всех. А для чего? Интересно, был ли он искренен, утверждая, что всё в дневнике ложь?
Глаза защипало от безнадежных слез. Клаудия подняла дневник с постели и встала.
– Пойду-ка отдам его Бэбс. Пусть припрячет на случай, если Лэндри когда-нибудь снова появится здесь. Не хочу, чтобы кому-нибудь еще довелось пройти через такое. Никто не заслуживает, чтобы его личные записи читали, словно колонку светской хроники. – Выплюнув эти слова, она стремительно выскочила вон из комнаты.
– Честно говоря, я почти ничего и не узнала, – произнесла я, надеясь, что с уходом Клаудии настроение хоть чуточку изменится. Но когда на меня никто даже не взглянул, стало понятно, что прощения моих прегрешений придется ждать еще долго. Понурившись, я двинулась к своей постели, чувствуя себя одинокой, как никогда прежде. Я хотела извиниться, сказать какие-то слова, которые бы все уладили, но все слова пропали.
И вообще всё пропало.
Я уже никогда не узнаю, что написано в дневнике. Правда или ложь – тайны все равно исчезли.
До самого дня вечеринки вся компания относилась ко мне всё так же холодно, обращаясь сугубо по делу, да и то все старались ограничиваться несколькими необходимыми словами. И в тот день все привычно меня игнорировали, борясь за место перед зеркалом, висящим между постелями Кайлы и Клаудии.
Вынужденная скромно дожидаться своей очереди, я и собиралась последней.
– Помощь нужна? – неожиданно спросила Кайла, закончив, наконец, прихорашиваться и заметив, что я даже не начинала готовиться к вечеринке.
– Я, наверное, не пойду.
– Но ты обязана присутствовать там, – строго заявил Гейб, проходя мимо. – Чейз не оставляет нам никакого выбора, тебе же говорили. Наша задача сделать так, чтобы ему там было хорошо и комфортно.
– А мне сейчас плохо.
– Прекрати строить из себя принцессу, – едко возразил он. – Нам платят за то, чтобы мы вечером развлекались, а ты моя пара на сегодня. Наши обоюдные глубокие симпатии или антипатии сейчас абсолютно никого не интересуют. Ты идешь – и точка. А теперь давай собирайся, – он схватил меня под руку и поставил на ноги, хоть ему это явно было не слишком приятно.
– Хочешь, завью тебе волосы? – спросила Кайла. – Или давай закрепим их узлом на затылке.
– Но никто из вас совершенно не рад меня там видеть. И я точно это знаю. Для всех нас будет лучше, если я останусь, так я избегну неприятностей, а вы – как следует повеселитесь.
Но Кайла уже достала несколько заколок с доски, которую превратила в полку над своим матрасом. Потом стянула мои темно-русые волосы назад, закручивая пряди и так и сяк, и закрепила их шпильками.
– Слоан, – произнесла Кайла с тихим вздохом. – Давай просто жить дальше, ладно? Мы тут с ребятами поговорили и пришли к выводу, что, пожалуй, были несправедливы к тебе и слишком остро восприняли твои промашки.
От этих слов мое сердце сначала пропустило удар, а потом затрепетало. Неужели она имела в виду всю команду? Я огляделась и уперлась взглядом в Гейба, который скривил губы в извиняющейся улыбке.
– Ты, конечно, причинила нам боль своими поступками, но гораздо больше тем, что лгала, нежели тем, что читала чужой дневник. Впрочем, это не конец света. К тому же кое в чем ты была права: не факт, что мы сами не поступили бы так же, окажись на твоем месте, – продолжала Кайла.
Ее слова освежающим потоком смыли с меня все накопившееся за последние дни напряжение и горечь. Я была готова броситься ей на шею.
– В самом деле, вы меня прощаете? – робко поинтересовалась я. Ничего умнее в тот момент в голову мне не пришло.
– М-м-м, – бормотала она с заколкой во рту, пытаясь скрутить две пряди в свободно летящий локон. – Сегодня вечером нам всем нужно хорошенько повеселиться, ни о чем не думая и не беспокоясь. – Закрепив последнюю заколку, она отступила назад, осматривая свою работу.
– Ну что ж, на мой взгляд, весьма неплохо.
– Спасибо, Кайла, – произнесла я, осторожно проводя рукой по волосам. Ощущение от гладкой классической вечерней прически было довольно непривычное. И было непонятно, за что я ее благодарила: за то, что она помогла мне привести в порядок волосы, или за то, что сообщила, что ребята готовы меня простить. Скорее всего, за то и другое.
Она кивнула, слабо улыбнувшись.
