Запах стекла полностью

Ожидавший рядом с агентом Невилл Хейверфилд заметил его сразу же. Он никак не мог забыть сделанной приятелю несправедливости. Чувствуя, что на щеки выступают багровые пятна, он опустил голову.

— Что-то случилось? — спросил полицейский.

— Нет, нет. Со мной уже все в порядке… А вы считаете, что Мюррей выберет именно этот аэропорт?

Вроцлав, Варшава, 1985

(Автобан нах Познань)

(Примечание переводчика: Герои говорят на многоязычном сленге. Польские слова переводятся на русский язык и набираются обычным шрифтом, русские — курсивом, английские — латиницей; немецкие — с помощью кириллической транслитерации. Понимаю, что это паллиатив, но… — M.W.)

Бетонные штольни были закрыты наглухо. Теперь весь Вроцлав был отрезан от своих подземных бункеров, в большинстве своем переделанных из старых каналов метро, оставшихся еще от немцев, которым сейчас было триста с лишним лет. Шипение пара в разогреваемых котлах машин не давало слышать никакие другие звуки. Люди и животные общались жестами. Температура в выходном бункере быстро повышалась. Вагнер видел, что многие солдаты вообще отказываются от мундиров, надевая пуленепробиваемые жилеты прямо на голое тело. Шлемы, очки, банданы, защищающие глаза от заливающего их пота… Только животные еще как-то держались.

— Слушай, Андрей, — к Вагнеру подошел Долгоруков. — Я тут взял гроссе гевер унд я его пришпандорил наверх к танку.

— Задолбал ты! — Вагнеру уже осточертел польско-русско-немецкий сленг. Сам он был майором, уроженцем Вроцлава первого класса чистоты… Он знал литературный польский язык и, более того, мог прекрасно говорить на нем. Но здесь, среди наемников, пользование литературным языком было возможно только лишь в том случае, если бы он всем раздал словари. — Собирай аллес труппен.

— Яволь! — Иван вытянулся в струнку. — Так точно!

Взбешенный и уже прилично вспотевший Вагнер взгромоздился в башенку своего транспортера. Хейни приветствовал его улыбкой, Зорг только зевнул.

— Аллес в порядке?

— Отвали, Хейни. Дай мне айн момент.

— Дааа… натюрлих, герр майор. — Поручик уменьшил давление в котле.

Вагнер сбросил свой пропотевший мундир и накинул бурнус прямо на голое тело. В ужасной тесноте ему как-то удалось справиться с кевларовым жилетом, тюрбаном, шлемом, наголовным платком, очками и маской.

— Фриц, Вацлав, Алексей! Что там у вас? Хёрен зи меняется??? Ферфлюхте!

Из за шипения пара его слышал только лишь ближе всего сидящий чех. Ну и, естественно, Зорг. Только Зорг редко когда соблаговолил отвечать на какие-либо вопросы. Что ни говори, но он был поручиком, и носил знак своего звания, гордо вытатуированный на левом ухе. Впрочем, все эти долбаные гепарды едва умели разговаривать. Генетические перемены в их организмах, сделанные еще до китайской бомбы, никогда не были настолько эффективными, чтобы сформировать у них нормальный речевой аппарат. Зорг был исключением — иногда из его хрипа что-то удавалось выловить. А кроме того, он был единственным «настоящим» офицером среди животных. Фактически он мог отдавать приказы даже людям, если те были ниже рангом. Больше всего злились сержанты и хорунжие. «На поводок бы такого поручика и намордник ему на харю!» — шептались они по углам.

Как же, как же… Прямым начальником Зорга был Вагнер, так что все завистники, самое большее, могли только насыпать ему соли на хвост. Именно этот гепард спас майору жизнь три года назад, как раз посреди AutobahnnachPoznań. Сейчас же он щурил глаза и лениво зевал, пытаясь избавиться от избытка тепла, и при каждом зевке из за клыков показывались ядовитые зубы. Зверь никак не мог сдержаться, и потому пробуждал ужас одним своим видом. И это не было его виной — не он же проектировал генетические изменения своего вида более ста лет назад.

— На унд, котяра? — Вагнер взъерошил шерсть на шее гепарда. — Вшивый день, нихт вар?

— Уггггуууу… — Зорг владел польским довольно неплохо, но гораздо легче ему было пользоваться «BreslauerEnglish» — Fhhhuckindhaay, yeeep. Shhhhhhit!

Кто-то открыл двери транспортера снаружи. Капитан в гарнизонном мундире словно из-под иголочки подал Вагнеру запечатанный конверт.

— Специальный приказ генерала Барылы! — Польский язык офицера был таким же замечательным, как и его мундир. — Прошу подтвердить получение, пан майор.

Вагнер поставил размашистую подпись и сломал печать, быстро пробежал глазами несколько строчек текста, затем отдал письмо капитану и захлопнул дверь. Кроме него самого и Зорга данного события никто и не отметил. Шипение и клубы пара от котлов дезориентировали любого.

— Vhhheryshhhhhhittyday? Yeeep? — Случившееся отважился прокомментировать только поручик.