— Успокойся, «Зепп», — пожала девушка плечами. И правда, язык и произношение мгновенно сделались лучше. — Вот так сразу и разведка. И что по-твоему Венгрия могла бы сделать Польше, а Польша — Венгрии. Мы ведь союзники.
— Так может мафия? Покажи хотя бы разрешение на ношение оружия.
Ирмина открыла сумочку и бросила им документ, разрешающий перевоз. Оба склонились над ним, включив лампочку в салоне.
— Блин. Тут печать МВД, а не какого-то консульства…
— Да не агентка я.
— А полицейский ствол?
— А почему это у двух польских ученых в карманах «случайно» по две американские пушки? — ответила Ирмина вопросом на вопрос.
— У меня — немецкие, — вырвалось у Гусева.
— Погоди, — удержал его Дитрих. — В нашем случае, это и вправду случайность, стрелковый спорт — это наша страсть. Только я как-то не очень представляю ученого из дружественной страны, который приезжает на конференцию с пистолетом и документом, подписанным МВД.
— Я не ученый, — ответила венгерка.
— Господи… Тогда, кто ты такая? Что это были за три мужика, марширующих «в ногу», как Красная Армия на параде?
Ирмина тяжело вздохнула, растерла себе щеки.
— Я не знаю, что это были за типы, — шепнула она. — Но если вы считаете, что только лишь мы интересуемся аппаратами Борковского, тогда вы дураки!
— Так ведь мы же, курва, не интересуемся! — Гусев уже начал терять контроль над собой. — Это же ты нас вынудила.
— Значит, тааак? А ты слышал о проекте «Призрак»? О смерти профессора Островского в автомобильной аварии под Щецином? О семерых таких типах, которые в психиатрической лечебнице в Гдыне ежедневно, уже много лет, пытаются забраться на невидимую стену, и никто не в состоянии их вылечить? Слыхал о таком? Или, возможно, слышал о том, как на самомделе заканчивается проект «Кал», но тут сомневаюсь, потому что об этом знаю только я, — еще раз девушка показала друзьям следы от уколов на изгибах рук.
— Ну… про проект «Калевала» кое-чего нам известно… — выпалил Дитрих и попал в десятку. Ирмина не думала, что им известен источник.
Девушка закурила, жадно затянулась.
— Ну ладно. Было так. «Кал» вы продали русским за копейки или вообще отдали даром, потому что то был тупик. Узнать кое-чего еще было можно, но вот пойти дальше было никак нельзя. Копии документов остались в Польше, и в каком-то смысле дело продолжал Островский, имея гораздо лучшее решение. Но это уже не те времена, не то оборудование. И даже, подозреваю, вы специально спихнули технологию «Кал», чтобы обмануть всех остальных. Чтобы затолкать их в тупик. Потому что Островский планировал уже кое-что получше. Ну и случилось то, что случилось… Островского застрелили на трассе под Щецином, имитируя аварию. А те, что выжили, уже много лет, день в день, двадцать четыре часа в сутки, карабкаются в психиатрической больнице на невидимую стену.
— На Стену Мечтаний? — перебил Ирмину Гусев.
Та только пожала плечами.
— Погоди. Если эти типы, что нас осадили, были из какого-нибудь Управления, то почему они не забрали себе аппаратов Борковского — вот просто так? Зашли бы в институт с полицией, запаковали все и погрузили на машины? Почему не взяли?
— Потому что боялись! — Ирмина схватилась руками за передние кресла. — Потому что панически боялись! — повторила она.
— Господи, да чего? Нескольких стволов в наших руках?
— Нет.
— Да перестань уже быть такой таинственной, — отозвался Дитрих.
— А ты как думаешь, зачем застрелили Островского? Почему повесился Борковский?
— Потому что убил Ярека.
— Да нет же, — холодно усмехнулась венгерка. — Объясняю. Аппаратура Островского может дать охренительную власть, только с этим связаны чудовищные побочные явления. Мир, может быть… целым множеством миров. И, вероятно, можно перейти из одного в другой. Возможно, и не всем собой, но каким-то образом проникновение возможно. И вот теперь принципиальный вопрос: как найти этот переход? В пятидесятых годах майору Длужевскому что-то удалось, в рамках «Кал». Немного, но кое-что. В проекте «Призрак» Островский пошел дальше. Существенно дальше. Его застрелили, потому что перепугались. Борковский наскочил на все это случайно, каким-то образом добрался до документов «Кал» и пошел совершенно другим путем, имея ввиду нечто совершенно другое. А потом он повесился. Но имеется кто-то еще; кто-то другой еще работает над этим.
— Здесь? В Польше?
— Не знаю, — замялась Ирмина. — В определенном смысле. Ааа… — снова не могла решиться девушка. — Как вы думаете, возможно ли такое, чтобы ученые, работающие на Безопасность, в пятидесятые годы разработали столь сложный химический препарат который позволяет различным людям видеть один и тот же сон? Может им кто-то помогал?
— Кто? — Дитрих только махнул рукой.
Неожиданно до Гусева дошло.
— Пани президент Азия Мацейчак? — фыркнул он. — Так ведь она мне только снилась.
— Может так, — Ирмина затянулась в последний раз и выбросила окурок. — А может, и нет…
