Гусев и не собирался включать радио. Он отстегнул ремни безопасности и вышел в душную, летнюю ночь. Он уселся прямо на мостовой, опираясь на колесо собственного автомобиля, и закурил. Гусев не глядел на ярко освещенные дома, расставленные вокруг нескольких речных каналов. Слева маячил еще один остров, покрытый деревьями и темный, если не считать скрытых среди растительности фонарей. Рядом была стоянка таксистов. Гусев слышал приглушенные отзвуки их радиостанций, сообщения о заказах, о том, какая машина покидает какую зону и куда направляется, о том, что сам центр наглухо закрыт полицией, прощания тех, кто закончил смену…
Ну и парит! Гусев вытащил из бардачка планшет и подключил его к телефону. Через сеть соединился с каким-то японским спутником, чтобы проверить, будет ли гроза, но над Вроцлавом туч не было. Летящий по орбите аппарат, где-то там, высоко над ним, ежесекундно передавал снимки планеты в Токио. Оттуда их рассылали на метеорологические серверы по всему миру, откуда качали свои данные польские университеты. Господи… Еще полтора десятка лет назад о подобной ситуации можно было предполагать разве что в научно-фантастическом романе. Гусев улыбнулся сам себе. Несколько месяцев назад, ранней весной, он поехал с коллегами в лес, на шашлыки. Разожгли костер, но спутники через планшет передали, что на эту территорию идет грозовая туча. Тогда они уселись в микроавтобус одного из коллег и заказали пиццу по телефону. В лес! И ее туда привезли, правда, потребовав дополнительную плату. А еще где-то лет двадцать тому, когда он ехал на своем тогдашнем «малыше» и на перекрестке его случайно окружили четыре западных машины, у него был отлет. В течение какого-то мгновения он мог представлять, что находится на Западе, в цивилизации будущего, словно из тех книжек, которые сам писал…
Гусев глубоко затянулся, потом глянул на вытащенную из кармана фотографию маленькой, печальной девочки, сидящей на крыше какого-то дома и глядящей в затуманенное пространство. Черный пес кружил где-то рядом. Он был в опасной близости, ворчал и крался. Все ближе, шаг за шагом… Гусев нащупал свою «тридцать восьмерку», торчавшую в кобуре на заднице.
— Ну, смехота! — Дитрих с Ирминой бежали со стороны остановки. — Не поверишь! Приехал трамвай, слушай, совершенно пустой. Вагоновожатый сидит с противогазом на роже и кричит, что никому садиться нельзя. Спрашиваем, что произошло, а он: что какой-то псих ехал без билета, зашли к контролеры и к нему. Ну а тот тип вытащил газовый пистолет и начал палить во все стороны. А во второй руке огнемет…
— Ну! — вторила Ивану Ирмина. — Совершенно пустой трамвай. Никого. Ужасная вонь, и только вагоновожатый в противогазе, и он орет, чтобы никто не садился. Вот же номер!
— Ему самому нужно выработать норму и держаться маршрута. Так что вытащил из-под сиденья аварийный пакет, маску на морду, а вот пассажиров везти уже не может. Вонь такая, что мухи в полете дохли…
И Дитрих, и венгерка хихикали. Гусев отбросил сигарету. Черный пес остановился и начал вынюхивать. Потом — колеблясь и ненадолго — поджал хвост. Он терпеливо ожидал своего часа.
— Пошли в забегаловку, — Гусев легко встал и закрыл автомобиль. — Мне нужно чего-нибудь съесть.
К счастью, ресторан, занимающий большую часть острова и пришвартованное к нему судно, работала двадцать четыре часа в сутки. Наши герои уселись под деревьями, среди раскидистых кустов. Заказали свиную шею с гриля, прижаренную только с одной стороны; чеснок с решетки; тоненькие колбаски, запеченные в разрезанном вдоль луке-порее; оболочки небольших луковок с тремя видами сыра внутри; пикантные грибы на листьях хрена и салат из пекинской капусты, вымоченной в винном уксусе, с добавлением икры, каперсов и анчоусов, политой заваренным желтком[19]. Ирмина из винной карты выбрала замечательно охлажденное «мерло» урожая 2000 года.
— Прошу прощения, — Дитрих задержал официанта. — Вы, случаем, не знаете, что там случилось? — показал он на штурмовую бронированную машину, припаркованную у выезда на мост.
— Знаете, по радио уже говорили. Три солдата-дезертира то ли перепили, то ли наркотики, короче, начали пулять из калашей по людям в ресторане. Похоже, там десятки жертв. Завтра передадут на всю страну по телевизору. И в CNN наверняка увидите. Советую купить завтрашнюю газету.
Черный пес сделал шаг вперед. Он глядел на Гусева, щуря глаза.
— О, господи! — поглядел Гусев на венгерку. — Вы направили в мой сон Вызго, а он…
— А что он? — перебил его Дитрих, чуть не подавившийся салатом. — Ведь это всего лишь сон.
— Сон?
Ирмина прикусила губу. Она подняла рюмку с вином, но до губ не донесла.
— Это все побочные следствия методики Борковского, — шепнула девушка. — В проекте «Призрак» все было еще хуже. И… — тут она замялась. — Даже и не знаю, не было ли восстание в Венгрии побочным эффектом проекта «Кал».
— Да что за чушь, — Дитрих потянулся за луковкой с сыром. — Работая с Яреком, Борковский ничего не вызвал.
