А потом был закат на одной из открытых площадок замка, у самой пропасти. Где на залитой солнцем и утопающей в цветущем в последний раз в этом году плюще, светловолосый американец и златоглазый шотландец устроили спарринг.
Эдвард до сих пор думает, что это было самое горячее, что он когда-либо видел в своей жизни. И молодой оборотень на сто процентов уверен, что так думала внушительная часть народа, следящая за схваткой. По крайней мере, слюни пускали по этой парочке чуть ли не все девушки и парни. А вот их эти двое явно не видели.
В воздухе густой патокой разлит азарт и настоящий огонь. Он исходит от двух мужских тел, исступленно кидающихся в атаку и уходящих от ударов. Прозрачные тонкие клинки блестят в лучах солнца и мелькают так быстро, что слышен резкий свист. Их историю знает вся семья. Шесть пар искусных кинжалов из тонкого, прозрачного янтаря, обвитого зачарованным серебром. На рукоятках древнеарабская гравировка молитв. Им почти что четыреста лет, и они подарок от одного благодарного по гроб жизни шейха. И они всегда нравились Каю. Идеальное и изящное оружие против вампиров и оборотней. Теперь они принадлежат Алану. Который конкретно сейчас испытывает свой подарок на Кайрене. И с каждой атакой кровь в его венах кипит сильней.
Они кружат вокруг друг друга, как два зверя. Их глаза блестят, а губы расплываются в ухмылках. Это похоже на танец. Кайрен крутит в руках кинжалы и, хищно скалясь, по-звериному кружит вокруг Алана. Тот держит свои на уровне глаз и лезвиями вниз. Он смотрит, не отрывая глаз, и не рискует обернуться спиной. Он отражает удар и, крутанувшись, бьет ногой в челюсть альфы. Тот быстро уходит от атаки и, ухмыльнувшись, ныряет под руку дизайнера. Алану только в последнюю минуту удается уйти от острых лезвий. Он тяжело дышит и, сумасшедше засмеявшись, идет в новую атаку.
Кайрен смотрит в эти бесстыжие глаза цвета мутных льдинок и понимает, что горит. Он не слышит ничего, кроме дикого стука чужого сердца, и чувствует теплое дыхание на коже, когда нож мелькает перед глазами и дразняще проходит по шее. Его пьянят бьющие через край чувства человека. Яркие, жаркие, заставляющие волка внутри припасть животом к земле и покоситься хулиганским взглядом. Салливан нравится им обоим. Он затапливает Кайрена собой и пробуждает в нем тепло. Из-за него внутри все сладко замирает, и собственное сердце оттаивает. Это больше не кусок черного камня в груди.
Оборотень криво улыбается и, уйдя из-под удара, за секунду оказывается прямо за спиной не успевшего среагировать человека. Он выбивает из его рук один из кинжалов и, скрутив, прижимает к своей груди. Они тяжело дышат, оба мокрые от пота. У Алана прикрыты глаза, а мышцы во всем теле приятно гудят. Его спину печет так, словно его с силой прижимают не к крепкой груди, а к раскаленной стене. Его сердце бьется, как сумасшедшее, мысли разбегаются, словно тараканы. И он просто не может трезво соображать, когда теплое дыхание щекочет шею.
- Совсем не дурно для человека, – хрипло произносит альфа и даже не замечает, что елозит губами по шее дрожащего, словно в лихорадке, блондина.
У Салливана колени подгибаются, и по позвоночнику маршируют объединенные армии мурашек от этого голоса. Он с трудом понимает, что ему вообще говорят. Если бы он не знал, что на его мозги никто из этой мистической братии капать не может, то со всей уверенностью сказал бы, что Валгири наглейшим образом зачаровывает его. Но это не так, и от того холод сковывает все внутри. Алан понимает, что день за днем теряет голову.
- Хм, – наигранно бодро отвечает он и похлопывает краем лезвия прямо у печени альфы, – совсем не плохо для тысячелетнего старикашки...
Стая выходит на охоту в каждое полнолуние. Она покидает свои дома, оставляя почти пустой Волчий Двор за спиной, и теряется во тьме осеннего леса. Ночь гонит их вперед. Она будоражит кровь и заставляет терять голову. Запахи становятся острей, и человек отходит в сторону, давая зверю внутри пировать до самого рассвета.
Он – единственный человек, кроме Эрики, который идет с ними. Но он больше не сидит у костра, как слабый волчонок, дожидаясь, пока они вернутся. Теперь он идет по их следам. Он бежит наравне с ними и помогает загонять пахнущую ужасом дичь. Он сам похож на зверя в человеческом обличии. Скалясь и блестя своими почти прозрачными глазами во тьме. Ступая бесшумно и замораживая собственные мысли и чувства. Его сердце никогда не сбивается с ритма. И теперь он научился прятать свой запах, чем жутко злит Кайрена.
Альфа ненавидит это. Он бесится, не чувствуя Алана, и с каждым днем тот все лучше прячется от него. Отчего Кайрену кажется, что в один день навсегда потеряет человека, не в силах найти. Но каждый раз мелкий засранец ухмыляется ему и скрывается за тенью деревьев. Хотя отлично знает, что на самом деле ему не удастся уйти от желтоглазого оборотня. Только никто не отменял его право доводить данного волка до ручки. Но сегодня он тих и совсем не хочет играть в догонялки.
