Через двадцать четыре часа, шестнадцать минут и три секунды после отъезда Алана у Кайрена отказывает терпение. Двое его волков следуют по следам дизайнера до самого Нью-Йорка и остаются там охранять его. Весьма вовремя, потому что уже на следующее утро трое невезучих обращенных волков находят свое упокоение на дне мусорного контейнера в квартале от великолепного дома Салливанов. В это время в Лондоне разбираются с еще одним сосунком, начавшим задавать неправильные вопросы о необычном человеке Валгири. А вопросов этих с каждым днем становится очень много. Как у Волчьего Совета, так и у вампиров. Потому что до этого проклятого смертного никому никак не удается добраться. Черный альфа настолько ревностно хранит тайну человека, что это только разжигает интерес...
Алан не звонит вторые сутки. В Блодхарте все словно разом лишились чего-то жизненно важного. У Кайрена мозг работает в авральном режиме. Он не спит сутками, перестает возвращаться ночью домой и все больше уходит в дела. К концу третьих суток Маркус, скрипя зубами, выслушивает испуганную истерику (это состояние потерпевшего альфы, так вовремя и главное удачно попавшего под руку старшего, по-другому просто невозможно назвать) соседа. Волчий Совет ловит себя на том, что активно молится всем известным богам и святым, чтобы черный альфа получил назад то, что все это время отвлекало его от кровавых игрищ. Валентин поспешно забирает свою пару, Вампирский Двор рвет когти, куда глаза глядят. К счастью для него, он успевает вовремя, потому что альфа со своими волками врывается в особняк через десять секунд после их скоростного побега. За этот промах платит Амикус, которого альфа навещает в Италии.
Вампир даже не может сопротивляться УЖЕ своему альфе. А Кайрен с наслаждением доводит старого хладного до безумия, выворачивая его разум и, раз за разом, заставляя своей силой чувствовать весь спектр боли. Он превращает мужчину в безвольную куклу, нанизанную на железные нитки, и дергает за них. И пока его марионетка послушно играет роль сердобольного ученого на совете Ватиканских церквушников и Мечников, сам он стоит неясной стеной пламени свечей за спиной Амикуса. Он слушает их, не пропуская ни слова, внимательно вглядываясь в лица.
Все как всегда и так заезжено. Церкви нужен новый порядок. Она не собирается выносить тот богохульский порядок, который царит на земле. Она даже не желает ничего знать о тварях ночи, чье существование бросает тень на ее исключительную, такую правильную и безгрешную репутацию. Они жаждут очистить мир от дьявольской грязи. И вот парадокс, за это они готовы пойти на союз с Мечниками. С теми, у кого вообще нет веры, но за их услуги им щедро заплатят и подарят очищение от грехов.
Кайрен насмешливо смотрит на нынешнего понтифика и видит одно лишь высокомерное снисхождение на старом лице, так хорошо замаскированное под добрейшую улыбку на тонких сухих губах. Только старика выдают холодные жесткие глаза. Оборотень смотрит и думает, что величайший из людских грехов – это слепая гордыня. Она пожирает разум и застилает глаза. Вот и этот глупый смертный, окруженный своими людьми, думает, что обладает какой-то властью над бессмертными и древними существами. Для таких, как он, это всего лишь зарвавшийся щенок, возомнивший себя умнее монстров.
Мечники молчат, они смиренно принимают благословление старика и обсуждают дальнейшее будущее мира. Где первой строчкой идет уничтожение Волчьего Совета (честь что надо), смерть Валентина (что ни капли не удивляет) и устранение ненужных людей. Когда же понтифик произносит его имя, Ридэус зло клацает клыками и говорит, что черный альфа их добыча. Что ж, здесь Кайрен польщен и нетерпеливо проводит языком по собственным длинным клыкам. Во встрече весьма интимно-убийственного характера заинтересован он сам.
Люди его сейчас мало интересуют, потому что он знает, что Мечники будут на их стороне до тех пор, пока не получат то, что хотят. Он нутром чует, что те непросто так появились здесь сейчас. Кайрен жаждет их крови, их смерти, но, прежде всего, он хочет знать, что им нужно. И ответ на это неожиданно дает Амикус.
Они пытаются воссоздать Искру. Не ее сосуд, не дешевую подделку с красивым именем, а настоящую, первородную силу, что Небесные подарили миру. Но то, что в златоглазом альфе, уже никогда не станет чужим. Забрать ее мог только тот, кто добровольно отдал ее ему. Но, увы, Ивон был мертв. Осталась только очень старая легенда об утраченной еще до первого сосуда капле. Той, что была не запятнана никем и была спрятана там, где никто не смог бы отыскать ее.
Кайрен давно знал об этом, но считал бредом собачьим, потому что если бы где-то хоть теоретически кто-то спрятал эту самую «каплю», то он бы почувствовал. Ведь ее первоначальный источник был в нем. Но если ради этой сказочки засуетились даже Мечники, то часть легенды была правдой. Они столько лет искали способ вернуть себе Искру и, наконец, ухватившись даже за мизерный шанс, вернулись в мир людей. Только их здесь ждал облом в виде всего его клана.
