Оборотень зло оскалился и с садистским удовольствием подметил, как вздрогнули вампиры, выпрямившись, обвели цепкими взглядами весь зал. Они не видели его, но чувствовали. Они знали, что он следит за ними. Прячась среди тысячи теней и наслаждаясь видом их окаменевших тел, тонким сладким запахом страха, витающего в воздухе. Их омерзением и полным отторжением, когда он лишь на жалкую каплю выпустил их, так воспеваемую, Искру. Грязную и запятнанную сейчас, изуродованную до неузнаваемости. Одни лишь бешеные глаза Ридэуса стоили этого. Но прежде, чем тот успел поймать его след, он просто растворился в шепоте ветра.
Сознание, за несколько секунд перемахнув туевую кучу километров, вернулось в тихий ночной Блодхарт. Где перед его креслом прямо на полу сидели и ждали Маркус с Дианой. Напряженно вглядываясь в белые белки глаз, в которых вот уже полчаса не было золотых зрачков. Маркус резко вздохнул, когда брат перестал бормотать на непонятном языке и, вздрогнув, прикрыл глаза. Глубоко вдохнув и через минуту уже смотря на них своими обычными глазами.
- Какие новости? – дернув плечом, мрачно спросила хладная.
- Они знают, что мы знаем; мы знаем, что они знают, что мы знаем; и они по-прежнему дрочат на мой труп, – хрипло произнес Кайрен и сделал жадный глоток виски.
- Будем брать? – вздернул бровь Маркус и принял с рук брата стакан с янтарной жидкостью.
- Нет, – покачал головой Кай и прикрыл глаза, – они ищут потерянный осколок от Искры.
- Это всего лишь миф, – помотала головой Диана, – Искра растворилась в тебе. Все знают, что от нее ничего не осталось.
- В каждой легенде есть доля правды, – кивнул желтоглазый оборотень, – ее ищут Мечники, а значит, что-то и вправду есть. Они бы не стали так рисковать, вернувшись в мир людей, зная, что я найду их. Сейчас у них договор с Ватиканом. Но, когда Амикус с помощью церкви получит то, что им нужно, они кинут и понтифика.
- Люди настолько глупы, что пойдут против нас? – удивленно произнесла Диана.
- Не все, – хмыкнул Маркус, – церковь, дорогая. Ее грязные секреты и желания не изменятся никогда. И что будем делать?
- Ждать, пока Ридэус не найдет этот осколок, – пожал плечами Кай, – а потом устроим незабываемые итальянские каникулы. По крайней мере, они не сунутся к нам на одном своем энтузиазме.
- К нам они не сунутся, – кивнула Диана и беспокойно потерла запястье, – а к нашим людям?
Резко распахнув глаза, Кайрен напряженно посмотрел в панически бегающие глаза вампирши. У них был только один человек, который хоть и не входил в клан, но был слишком дорог всем. А в связи с последними событиями он был самой их уязвимой точкой.
Альфу холодный пот прошиб от одной мысли о том, что за белобрысым мальчишкой могут прийти чужаки. Клыки полезли так же быстро, как ободравшие мягкие подлокотники когти. Зверь внутри опасно оскалился и зарычал, заставив вздрогнуть и напряженно выпрямиться супругов. Кайрен зло клацнул клыками и, почти потеряв человеческую речь, прорычал:
- Глотки вырву!
Алан не звонил пять дней...
Гор очень любил свою стаю и ради клана был готов пойти на все. За эту свою преданность Валгири высоко ценили его, а он – их из-за своего отца. И не имело значения, что Джереми был человеком. Он стал всем миром для Гора, научив жить со своим прошлым и, сам не зная того, простив ему все грехи. Так что да, он любил свою нынешнюю жизнь. Ревностно оберегая всех тех, кто был ее частью. Остальные же либо попадали в его личный черный список, откуда можно было выйти только в виде трупа, либо были глубоко фиолетовы. Жизнь никогда для него не была спокойной, и совсем не удивительно, особенно с таким-то альфой. Кайрен был самым сумасшедшим существом, которое он знал. Ровно до тех пор, пока не встретил Алана Салливана. Вот это был самый безбашенный сукин сын без инстинкта самосохранения. Может быть, это и было причиной того, что он так быстро смог завоевать их всех? Салливан был из той породы людей, которые могли впарить теорию плоскости мира даже Богу. Он заводил одной лишь своей ухмылкой и подкупал своим этим взглядом хитрой твари. Со всем хорошим, что он делал для них, он все равно временами чувствовал в американце что-то такое, от чего шерсть на загривке дыбом вставала. Было в нем что-то темное, непонятное. Оно изредка мелькало на дне серо-голубых глаз и исчезало слишком быстро, чтобы понять хоть что-то. И да, Салливан мог довести, даже неподвижно застыв на снимках. Например, на одном из тех, что сейчас веером лежали перед Кайреном Валгири.
