- Алан, – мрачно произнес Роберт, – все изменила встреча Алана с Кайреном.
- Я не понимаю, – покачала головой Диана, – как мои родители связаны с вашим сыном, мистер Салливан?
- Напрямую, – вмешался хриплый голос молчавшего до этого мрачного Кайрена, – и я очень бы хотел знать, каким он боком вышел твоим внуком, Анарсвиль. Потому что, насколько я знаю, у Дианы только двое сыновей, а Иви не оставил после себя никого. Что вы еще скрыли?
- А вот об этом, – потушив свою сигарету, насмешливо произнес Крист, – думаю, стоит говорить в доме. Желательно сидя и с крепким виски под рукой. Парень, поверь мне. Тебе еще пригодятся титановые нервы.
Он хлопнул по плечу Кайрена и, насвистывая пошленькую песенку, направился в дом. В эту минуту Крист очень многим до нервного тика напоминал одного наглого блондина...
На памяти Гора это был самый большой семейный совет, который когда-либо собирался под крышей Валгири. И Салливаны вписались настолько гармонично, словно всегда были частью стаи. Он смотрел на них и думал, что, видимо, у них у всех в крови быть частью Валгири. Анарсвили все еще держали в своих объятиях Диану и тепло поглядывали на заинтересованно поводящих носами Эдди и Уоли. Те сгребли в объятия свои пары и уселись у ног отца, который оживленно беседовал с самым несносным человеком на планете. Готфрид сверкал зубами и ленивым взглядом обводил присутствующих. Но Гора его расслабленность совершенно не обманула. Молодой волк стоял по правую руку от кресла своего альфы и не отрывал умных внимательных глаз от других. Ровно до той минуты, пока в небольшую гостиную не вошли самые старые слуги Валгири. Те, кто уже очень много лет служили стае и хранили ни один ее секрет: профессор Николас Эбот, преподобный Солмерс, шериф Джозеф и Джереми Блэк.
Отец в последнее время еще больше уставал. Сказалось нервное напряжение последних месяцев и постоянные разъезды по поручению стаи. Но Гор отлично знал, что тот никогда даже не подумает пожаловаться ни на усталость, ни на трудные дела. Он просто в очередной раз тихонько сел в кресло в углу и принялся внимательно слушать, ожидая новых указаний. Совершенно не обращая внимания на свою усталость. И на то, что давно уже не молод, чтобы игнорировать гуляющие сквозняки.
- Иди, – еле слышно прошептал Кай и качнул головой.
- Милорд? – подобрался Гор.
- Иди к нему. Проследить за лживой шкурой Готфрида ты сможешь и оттуда, – хмыкнул Кай и перевел мрачный взгляд на Анриса.
Гор моментально воспользовался разрешением. На прощание благодарно мазнув собственной магией по пальцам своего альфы и услышав его грудной рокот, он тихонько скользнул к отцу. Закрыв его от остальных своей мощной спиной. Получив в ответ полную тепла и нежности улыбку. Совсем по-волчьи проворчав, когда отец попытался возмутиться на мягкую табуреточку под стопами и теплый белый мех, которым тепло укутали ноги до самых колен.
Гор опустился у подножия отцовского кресла и именно тогда же снова почувствовал этот взгляд. Пробирающий до самых костей. Заставляющий его волка нервно скалиться и биться в груди. Зверю, как и человеку, не нравился этот взгляд. Хищный, оценивающий, тяжелый. Это был, черт побери, настоящий вызов! И было очень интересно, какой это смертник решил бросить вызов такому самцу, как он.
Смертником был Кристофер Готфрид, который не отрывал от него своих чертовых золотисто-шоколадных глаз. Гор физически почувствовал, как шерсть на загривке становиться дыбом и лезут клыки. Убить, разорвать и закопать, желательно под церковью. Он ненавидит этот взгляд. Словно он бесхребетный кусок мяса, в который сейчас вонзят клыки. Только этого не будет никогда. Он больше не слабый щенок без крепких когтей и клыков. Его не сломать и не согнуть, а любого желающего он скрутит в бараний рог.
Гнев ползет по венам и медленно травит кровь. Он пульсирует в висках и вибрирует вместе со всем его волком. Он уже готов напасть и разодрать глотку глупому человеку. Все тело напряжено, и нужна еще секунда. Альфа занят Анрисом и пока не понял, что происходит. Он успеет. Один удар когтей, и на клыках останется вкус пряной, теплой крови. Он слижет ее с белых костей, вырвет жилы и сдерет кожу так медленно. Он будет вслушиваться в долгий, полный боли вой, будет наслаждаться им, пока человек не взмолится о смерти.
