Кайрен, не моргая, смотрел на него и, легко сбросив с плеча крепкую руку брата, поднялся с места. Он по-звериному крадучись направился к застывшему и задержавшему дыхание существу в зеркале. Не обращая внимания на мат Криста за спиной и нервный вздох Дианы. Смотря в нечеловеческую глубину чужих глаз и ощущая на их дне дикие морские воды. Чувствуя, как они мягко обнимают его и тянут за собой туда, где нет ни света, ни жизни. Где вечный покой смерти и обжигающий кровь холод. Мертвые воды, коснувшись которых невозможно вернуться в мир живых. Они запретны для всех... кроме него. Для него одного бушует это море. Только для него этот сумасшедший шторм и раскаты грома. Для него они сияют глубиной безоблачных небес и вкуса ванильных грез. Он может смотреть в них вечно.
Неважно, что это за существо сейчас перед ним. Неважно, как его зовут, и неважен страх других. Он все равно хочет забрать этого мужчину себе. А волк внутри сыто рокочет и облизывает пасть. Он чувствует, как шепчет тьма внутри и как обнимает зверя. Она тянет его ближе к зеркалу, и Кай не сопротивляется. Он поднимает когтистые руки к зеркалу и укладывает с обеих сторон от головы Алана. Прижимается всем телом и лбом, продолжая жадно разглядывать задрожавшее тело перед собой.
Белокурый Небесный в два шага оказывается у тонкой преграды, которая разделяет их, и под вопль Дианы одним плавным движением всем телом прижимается к стеклянной поверхности. Словно хочет вжаться в крепкую грудь. Его ладони скользят вверх лаской по животу и груди, плечам и по предплечьям до самых ладоней, где и замирают.
- Тебе больно, – с хриплым надломленным голосом произнес он, – я не должен был делать тебе больно.
- Это пройдет, – тихо произнес Кай, – эта сволочь стреляла в тебя.
- Форменная истеричка, – закивал Дагура, и глаза его медленно начали менять цвет, пока снова не стали серо-голубыми.
- Эй! – возмущенно рыкнул Крист, – между прочим, я спас твою девственную задницу, Валгири. Я, может быть, тоже потрахаться по-человечески хочу, а вместо этого с вами тут дуэнью играю!
- Вот иди и трахайся. Кто тебе мешает? – начиная раздражатся, отрезал альфа и снова обернулся к Алану, – если это с парой, то можно все.
Серо-голубые глаза неверяще распахнулись, и Алан подался еще ближе. Неотрывно смотря в лукаво блестящие желтые глаза и чувствуя, как сладкая дрожь проходит по телу от тихого рокота оборотня. Он так соскучился и так устал ждать, что ему банально сорвало крышу. И с такими темпами эта крыша на место возвращаться не спешила. Он смотрел в бесконечно любимое лицо и понимал, что его разорвет на куски, если он продолжит молчать. Он не имел права молчать.
- Крист, – хрипло попросил Алан, – выйди и уведи остальных.
- Черта с два, – отрезал мгновенно напрягшийся Готфрид.
- Да мать твою, Кристи! – рявкнул Салливан, – если бы я хотел забрать его, то сделал бы это давно, и вы никогда бы не нашли нас. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой.
Кристофер напряженно смотрел на них еще несколько минут, после чего отвел глаза и проворчал:
- Знаю. Как был засранцем, так им и остался.
Хмыкнув, он встал с места и, прихватив со столика бутылку виски со своим стаканом, первым направился к двери. За ним вышли и Маркус с Дианой. Напоследок кинув тревожные взгляды. Только их уже никто не видел.
- Алан... – голос хриплый и впервые за столько веков отрывист.
- Молчи, – покачал головой Салливан и положил ладонь поверх полураскрытых губ, – я знаю... все знаю. Я слышу твое сердце. Я знаю, что случилось тогда. И почему ты сказал все это Маркусу. А теперь молчи и слушай... Просто слушай... Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, что мозги коротит от одной мысли, что тебя могут снова забрать у меня. Моя земная любовь...
Пальцы с черными длинными когтями лаской прошлись по холодному стеклу, пытаясь коснуться изуродованной шрамами щеки. Губы пересохли, но он продолжал лихорадочно шептать, а сам Небесный не отрывал глаз от удивленного золотого взгляда.
- Небесные не могут любить, – тихо продолжил Дагура, – нам не даны страсти земных. Мы не знаем желания, не ведаем любви и не чувствуем привязанности. Ни к себе подобным, ни к нашим творениям. Я не знал всего этого ни когда был одним из НИХ, ни когда бродил по земле. Ты не знаешь, как это было тяжело, как больно умирать каждый день и, снова рождаясь, понимать, что весь твой свет медленно тонет в грязи и крови. Я не знал, каково любить подобно земным, пока не встретил тебя. В ту самую ночь, когда я впервые увидел тебя у врат Тарахина, то уже знал, что это будешь ты.
- Что? – сипло прошептал Кай, и когти оцарапали стекло.
