- Ри... – шепот сотнями языков пламени проникает под кожу и горит в венах.
А мутные грозовые глаза распахиваются так беззащитно, и крик пробирает до самого нутра. Только, у альфы нет сил остановиться. Он жадно вылизывает своего Небесного с ног до головы. Проходясь по внутренним сторонам колен и поднимаясь все выше. До крови кусая бедро и пробираясь к сочившемуся члену. Влажно проведя от мошонки до самой головки. Жадно насаживаясь ртом и урча от бешеного восторга, чувствуя пряный вкус на языке и пальцы, дергающие волосы.
Алан изгибается под ним и почти встает на лопатки, когда пальцы грубо проникают в анус. Влажные, скользкие от собственного семени. Они проходятся по простате и заставляют его орать, не в силах сдержаться. Он кусает губы, царапает железными когтями пол и захлебывается воздухом. Ноги дрожат, а оборотень, еще шире раздвинув его колени, спускает голову ниже. От нового прикосновения кожу словно бьет ток. Медленные, сильные движение языка с пальцами заставляют его потерять всякую связь с реальностью.
Чернота топит в себе серебреную радужку, и широко распахнутые глаза смотрят невидяще. Локти дрожат так сильно, что практически не держат. Теперь он пытается вдохнуть хоть каплю воздуха, откинув голову. Но ему этого не дают. Снова и снова массируя все внутри. Заставляя выстанывать одно лишь имя и искать опору. Только вместо нее руки находят крепкие плечи. С тугими узлами мышц, что изгибаются под блестящей от пота кожей. Он не успевает вздохнуть, как пальцы и восхитительный шелковистый язык исчезают. А уже в следующую минуту его грубо тянут за волосы и впиваются в рот жадными губами. Ласкают, кусают до крови и вылизывают. Он льнет всем телом, обнимает плечи и, царапая спину, жадно раскрывается навстречу. Трется собственным языком и вылизывает чужой рот.
Его тискают не жалея, царапают и кусают плечи, шершавые ладони сжимают ягодицы и, подхватив, сажают на крепкие бедра, вырывая из груди новый стон. Они движутся грубо, резко, трутся друг о друга и не отрывают глаз. Жадно следя за каждым движением с шальным наслаждением.
Кайрен больше не может мыслить здраво. У него никогда этого не получается, когда поблизости Алан. Он даже связно разговаривать сейчас не может. Только рычать и, скалясь, кусать наливающиеся кровавыми засосами плечи. Вжимать в себя это совершенное тело, купая в собственном запахе, и гладить ложбинку между сжимающихся ягодиц. Он жадно смотрит на изломанную линию бровей, на распахнутые в новом стоне алые влажные губы и на совершенно дикие глаза. Алан податливо гнется в его руках и, царапая своими острыми когтями соски, заставляет жадно хватать ртом воздух. Потому что этого так много сейчас.
А тот и не думает прекращать провоцировать своего медленно звереющего любовника. Он смотрит нагло, пошло облизнувшись и продолжая вылизывать соски оборотня. Прихватывая их зубами и продолжая толкаться в чужие бедра, поднимается по ключицам к шее. Слизывая капли пота и выгибая спину, когда каменный член оказывается между ног. Так восхитительно сладко трясь о промежность. Алан глухо стонет и, прихватив губами мочку уха, вылизывает, посасывает. Его пальцы запутываются в стоящих дыбом волосах и тянут ближе к своей шее.
- Да... – стонет он, когда ему выкручивают руки за спину и вонзаются клыками между шеей и плечом...
- Да... – рычит, когда грубо тянут ближе и царапают бедра...
- Да!... Да!... Дай мне еще! – совершенно потеряв голову, кричит Алан, когда влажный член раздвигает стенки ануса до упора и заставляет захлебнуться воздухом от боли и наслаждения.
Он кричит, выворачиваясь в стальных объятиях, скулит и всхлипывает, подставляясь рваным толчкам. Жадно слизывая с губ чужое дыхание, и черными глазами смотря на полузвериные черты лица напротив. Снова и снова, рвано, резко, с садистским удовольствием наслаждаясь пошлыми шлепками обнаженной кожи и криками. Алана уносит от каждого движения внутри. Его распирает и заставляет захлебываться скулежом, потому что он уже к чертям сорвал голос. А оборотень, на котором он так сумасшедше скачет, сыто и дико скалится ему. Царапает кожу до крови, вылизывает каждую новую рану и сводит с ума еще больше. Они вжимаются друг в друга так сильно, что уже даже невозможно двигаться. Только глубокие, резкие движения, от которых перед глазами взрываются новые сверхсветовые.
- Аланрррр – хрипло, по-звериному рычит Кайрен и опрокидывает их на пол, – лио...
- Как же хорошо... – вылизывая дрожащие губы своего волка, выстанывает Небесный, – блядь, как же хорошо...
Колени так правильно сжимают крепкие бока. А в уши льется откровенный бред на совершенно непонятном языке. Кайрен глухо рычит и, окончательно потеряв контроль, грубо вбивает Алана в скрипящий пол. Царапая его спину и не в силах сдержать собственные стоны. Его тянут ближе. Мнут ягодицы и кусают шею. Они движутся бешено, совсем позабыв о нежности. Пытаются утолить свой голод, забыть тоску, душившую их все это время, державшую вдали друг от друга.
