Их тащит к самому концу на всех парах. Ломая последние предохранители, выжигая всю кровь и растворяя все кости в диком наслаждении. Еще немного... Еще одно мгновение... Ну же... Алан сжимает его внутри так сильно, крича, не в силах сдержать голоса. Он бьется в оргазме, словно умирает. Прижимая к себе изгибающегося и воющего от наслаждения мужчину.
В крови все еще гуляет хмельное наслаждение, и тела дрожат от пережитого. Воздуха все еще мало, и легкие пока горят. В мутных глазах отражение чужого взгляда, и руки не спешат разомкнуться. Они тянут ближе, в крепкие объятия. Гладят по влажной коже и зарываются в спутанные волосы. А взгляды прикипают друг к другу не в силах отпустить хоть на мгновение. Они целуются лениво. Губы касаются друг друга, все еще горящие и алые. Они медленно расплываются в улыбках и шепчут еле слышно. Только самим известные слова. Мягко, нежно.
На ворохе разорванных одежд, на старом пыльном чердаке. Под светом последних золотистых лучей они по-настоящему счастливы...
*
Ничего не изменилось только для них двоих. А вот для остальных последние месяцы не прошли без последствий. Для кого-то хороших, а для кого-то они стали хуже смерти. И это только начало.
Гор отрывает взгляд от бумаг, лежащих на своем столе, и мрачно смотрит на закат за окном. Слишком много перемен, слишком много событий, которые изменят не одну жизнь. И он вряд ли будет в силах исправить все то, что было сотворено. Да никто другой тоже не сможет. Кроме одного существа. Только и тот палец о палец не ударит. Не после последних событий. И Гор отлично понимает Салливана.
От Вампирского Двора не осталось ничего. Всего лишь несколько семей, которые бежали из Англии так же, как и много веков назад. Они не вернутся, потому что не вернется и их Владыка. От него после событий, произошедших в Вене, нет больше никаких вестей. Так будет и дальше. А он сожжет последний отчет с координатами небольшой деревушки на самом севере Румынии.
Вена... Она все еще остается самым страшным событием даже после целого месяца. Произошедшее широко освещали все медиа мира. Десятки погибших и сотни раненых, массовые разрушения и кризис, в который погрузилась страна. Случившееся было признано крупнейшим терактом со времен одиннадцатого сентября. Власти страны бросили все свои силы на поиски группировки, отвечающей за это, и искали этих самых террористов до этого дня. Впрочем, искать их они будут еще долго.
Потому что люди позабыли о вампирах и оборотнях. Все они разом позабыли о детях ночи, живущих бок о бок с ними. Память не стерлась только у тех, кто знал с самого начала и предпочитал сотрудничать с ними. Словно кто-то рассортировал и разделил полезных и нужных от всех остальных. Это коснулось и правительств очень многих стран. Вследствие чего канули в лету секретные сведенья о Валгири и об Искре. О ней не помнили сами волки. Только некоторые из них, в числе которых были представители Волчьего Совета. Гор подозревал, что сделал Алан это только для того, чтобы держать это сборище в постоянном напряжении. Ведь теперь в лапах Кайрена Валгири была вся мощь, о которой они грезили все эти века. Только эти идиоты даже не догадывались, ЧЕМ именно владел черный альфа.
Он мог бы править миром, мог бы получить все, что захотел бы, и властвовать вечно. Если бы он только хотел этого. Гор видел эту болезненную любовь в глазах Алана Салливана. Одного слова Кайрена хватило бы, чтобы получить к своим ногам всю вселенную и не только ее. Но в глазах альфы Валгири лежало одно лишь отражение Небесного с серебристо-белыми волосами.
Валгири не стремились к власти. Зачем? Ведь она и так принадлежала им, особенно после того, как молодые кланы, верно следуя своим клятвам, продолжили идти по следам их лап. Остались только остатки власти почившего понтифика. Именно ими он должен был заняться и, к сожалению, не в одиночку. Кристофер Готфрид вместе со своей группой остался с ними.
Прошло столько времени и столько совместных заданий, но до сих пор этот человек продолжал оставаться самой неприятной загадкой. С несуществующим прошлым, под руководством вампиров и характером, дрянным настолько, что порой так руки и чесались застрелить.
Остались и Анарсвили вместе с Салливанами. Роды у Арнелии и тихо истерящие Анрис, Роберт и Крист запомнились ему надолго. Алан отказался истерить со всеми и полез в родильную палату через окно. Акушеров уже откачивал Кайрен. Последующие после этого недели две Блодхарт стоял на ушах под рев трех младенцев, с которыми, как ни странно, смог найти общий язык только черный альфа. Стоило ему только взять их на руки, как все трое затыкались и смотрели на него внимательными взглядами. Из-за чего Диана бросала на мужа очень странные задумчиво-пакостливые взгляды. Анрис обижался, потому что на него эти мелкие так ни разу не реагировали, Роберт ревновал, Арнелия закатывала глаза, а Тамара не сводила влажных глаз от Алана, тихо обнимающего со спины Кайрена.
