– Ой, На-на, я тебя умоляю, ядовитость тебе не к лицу, а сексуальный каннибализм, практикуется не только у каракуртов, но и у богомолов.
– Дана, успокойся! нашла тему для разговора, – Ариадна обняла Чан Ми, – а мне вот интересно, чем самочки-то занимаются? И не кормят, и не высиживают…
– Жирок нагуливают! – презрительно захохотала Дана, но на нее неодобрительно зашикали.
Они подходили к следующему зданию, что внешне напоминало раковину улитки, с высоким шпилем на верхушке. В закручивающихся спиралями желобках, по-видимому, были емкости с землей и в них были высажены небольшие, но ровные кустики.
– Красиво, будто тесьма кружевная, зеленая. Скажите, Госпожа Шуршиха, это здание? А кто в нем проживает?
– Никто! – довольно резко ответила Госпожа, – а теперь, любуйтесь, это великолепное творение наших архитекторов. Уникальная форма речной ракушки, зеленые насаждения в ней, и острый шпиль символизируют природное разнообразие, экологическую чистоту и стремление вверх, к нашему Вселетающему!
Мужчины шли следом за женщинами, у них были свои разговоры. Всевладий решил, что раз женская особь ведет ознакомительную экскурсию, а у них матриархат, то пусть с женщинами и общается.
Чан Ми вдруг расхотелось осматривать достопримечательности. Тем боле после сытного обеда, ее клонило в сон, и она постепенно отставала, пока не увидела тенистую полянку. Глянув на маму, она в который раз удивилась ее равнодушиию, и свернула в сторону.
Оленька шла вместе со всеми, погруженная в свои мысли с явным неудовольствием и даже с презрением, бросила взгляд на очередной шедевр. Похоже, это была жанровая сценка из жизни летучих мышей. Две крупные мыши и три маленькие держались лапками друг за друга, создавая своеобразный хоровод, что двигался по кругу, без какого ни будь крепления, просто в воздухе.
Презрительная скука навалилась на нее, она так глубоко ушла в свои тяжелые мысли, что даже не заметила исчезновение дочери.
Глава 6
«Запа̒сный вход».
– Доченька, ты как себя чувствуешь? Почему застыла, аки столб соляной?
– Созерцаю прекрасное, – сквозь зубы процедила Оленька, не отрывая глаз от очередного шедевра, но взгляд ее был безучастен, казалось, она смотрит и ничего не видит.
Ариадна внимательно наблюдала за дочерью, ее беспокоила быстрая смена ее настроения. Щеки вдруг, у нее разгорались, и она мягко улыбалась, очевидно, это были приятные воспоминания. И тут же ее лоб хмурился, она плотно сжимала губы, словно пытаясь проглотить что-то, что мешало ей дышать, глаза грозно гневались, она судорожно начинала шарить по платью, словно пытаясь отыскать карманы, в которых, наверняка, отыщутся все ответы на мучающие ее вопросы.
– Да, поразительно, слов нет, чтоб описать такую красоту. Как она там говорила? Китайская девятиуровневая пагода.
– Кто?
– Что значит, кто? Экскурсовод наша, Госпожа. Ты, что не слушала ее?
– Нет.
– Скушай вот это, похоже на твердое яблоко, но внутри мягкая и сочная перезревшая груша, ты такое любишь. Ты обратила внимания, все съестное у них, как матрешка…
– Не хочу, – резко прервала ее Оленька.
– Ты, что не ощущаешь голода? Я обратила внимание, ты и в столовой ни к чему не прикоснулась.
– Нет.
– Тогда пойдем, мы и так отстали от всех, Госпожа, уже на Эйфелевой башне повисла, гляди расскажет, чего мы не знаем о французах.
– Ты, иди, мама, я еще немного здесь постою.
– Ну, пойдем, пойдем, дочуря, Госпожа так интересно рассказывает, – Ариадна попыталась силком утащить непослушное дитя.
– Оставь, мня в покое! – Оленька резко отдернула руку и зажала ею свой рот, словно пытаясь остановить пламя, которое захлестнуло все ее внутренности, но не обнаружив выхода, вонзилось в мозг и рассыпалось там, мелкими звездочками. Перед глазами заплясали радужные пятна, а на месте взрыва появилось злорадное удовлетворение – инсульт, сейчас потеряю сознание, и все кончится, смерть, вот освобождение от невыносимых мук. Затаив дыхание она прислушивалась к своему организму, но ничего не происходило, и наконец, глубоко вздохнув, вяло произнесла : Госпожа, Госпожа, только и слышу это слово… Она не моя Госпожа…
– Но я ж не в этом смысле, у Шуршеев нет имен, как представились, так и называем. Да не переживай ты так, отыщем мы Лиёна. Главное, что он здесь.
– Зачем?
– Что зачем?
– Зачем его разыскивать, Чан Ми восстановилась. Можно возвращаться.
– Но, ты же сама хотела…
– Да, а теперь не хочу.
– Но, почему?!?
– Странный вопрос, неужели не понятно?
«Да по тому, что он такой же как все, такой же, изменщик, в отчаянии думала Оленька.
Как он мог не узнать ее? Ведь я же сразу узнала, я бы нашла его среди миллионов насекомых, не говоря уже об этой жалкой кучке летучих мышей. А вот, почему он не узнал? Не захотел?
Она прекрасно знала и разбиралась в этой категории мужчин, и на своем опыте и, выслушивая жалобы посторонних женщин, что приходили к ней за помощью в лес.
Жора Быковский был потенциальным изменщиком, красавчик, женщины липли к нему, как мухи на мед, и пианистку свою он бросил, погнался за длинноногой манекенщицей.
