Он выставил руку вперёд и направил указательный палец на дерево, целясь в самые корни. Кончик пальца покрылся белыми искрами, сначала редкими и слабыми, но в считаные секунды они набирали силу, появляясь всё чаще и сверкая всё ярче, и издавали тихий треск. Дракончики следили за огнями, как заворожённые. И не пропустили момент, когда из кончика пальца вырвалась тонкая белая молния и ударила точно в цель. Ствол разломился, по всему лесу раздался прощальный треск коры и веток, спугнувший птиц, и могучая сосна начала медленно крениться. Поражённый участок обуглился, дерево громко трещало, собственная тяжесть тянула его к земле. Но когда последняя опора не выдержала и волокна, соединяющие ствол с корнями, оборвались, оно с грохотом рухнуло, ломая соседние и собственные ветки.
– В сторону! – только и успел весело крикнуть маг, хватая обоих драконов под животы и отпрыгивая подальше.
Оба малыша оставались спокойны, но, как только дерево в последний раз прощально махнуло ветками, упав к их ногам, тут же завозились, требуя, чтобы их немедленно отпустили. Казалось, лапы только коснулись снега – и вот уже хвосты и крылья мелькают среди игольчатых ветвей. Ещё бы, ведь те представляли собой настоящий лабиринт!
– Ха-ха, только не пораньтесь там! – Кай смеялся, наблюдая за ними.
Пока они играли, он готовился наложить на инструменты чары мелкого подчинения, или же заговор. Такие чары считались чуть ли не самыми простыми в освоении и исполнении: неодушевлённому предмету нашёптывалось поручение, которое тот исполнял. Конечно же, нашёптывалось магическим способом, но именно в простоте заговора и заключалась главная загвоздка – их нельзя было усложнить или улучшить. Предмет получалось заговорить только на одно, иногда пару механических действий, которые он будет повторять по кругу до тех пор, пока не иссякнут чары. Например, можно заговорить ложку, чтобы она всё время помешивала чай, или веник, чтобы он мёл пол. Но если за ним не следить, веник будет мести один угол, пока не сломается или не протрёт дыру, а ложка продолжит мешать воздух, даже если чашка разобьётся.
Поэтому Кай нечасто прибегал к этим чарам. Но сейчас просто не представлял, как справиться без них. Поднеся топор к губам и прикрыв их ладонью, он нашептал указание, добавляя в голос магию. Как только он закончил, топор ожил и слабо задрожал. Кай едва успел взмахом руки направить его на сук прежде, чем тот произвёл первый удар.
Ветки полетели во все стороны, топор рубил не переставая, а Кай запросто перекидывал его от одного сука к другому лёгким взмахом руки. Процесс забавлял его, и он радовался, как ребёнок, собственному колдовству. Подобное чувство торжества и воодушевления он испытывал всегда, когда видел, как работает его магия. Даже такие простые чары вызывали в нём гордость за собственные силы. И он так увлёкся, что едва не пропустил момент, когда Виктер юркнул прямо под лезвие.
Кай громко вскрикнул от ужаса и чудом успел вскинуть руку. Топор улетел в снег, не задев дракона, который ничего не понял и продолжил заинтересованно разглядывать то место в снегу, куда упала волшебная штуковина. Жёлтые глаза горели живым интересом, но едва он кинулся к топору снова, как был пойман магом поперёк живота. Виктер тут же притих, поднимая в недоумении мордочку. Возможно, уловив страх, что исходил от человека.
– Никогда, никогда так больше не делай, ты меня понял?! – Кай кричал, не сдерживаясь, подняв малыша на уровень лица.
Взгляд Виктера стал виноватым, он даже опустил голову и осторожно, робко попытался обвить хвостом кисть мага. Последний же никак не мог отойти от пережитого ужаса, и мысль о том, что могло случиться, не успей он убрать топор, не покидала его. Но, почувствовав обиду от непонимания, не принадлежащую ему, Кай обречённо застонал и прижал малыша к груди, крепко обнимая.
– Никогда не подходи к острым металлическим вещам, ты понимаешь? Это опасно… – слова прозвучали в отчаянии, без особой веры, что его действительно поймут.
Виктер тихо проворковал что-то и, извиняясь, лизнул в ухо. В этот же момент Кай ощутил, как что-то царапает ноги, – Янтил уже какое-то время сидел рядом, но не решался привлечь внимание.
– К тебе это тоже относится, – обратился Кай ко второму дракону, наклоняясь и беря на руки ещё и его. – Даже близко не подходите к острым предметам. Я же с ума сойду, случись с вами что…
Драконы не возражали и только теснее жались к нему. Но какие бы речи ни толкал Кай, в душе он понимал, что если бы случилось непоправимое, вина лежала бы на нём одном. Это он не уследил и не подумал о риске.
На оставшееся время, пока заготавливались дрова, дракончики были заперты в доме. У Кая ушло ещё несколько часов на то, чтобы с помощью тех же заговоров распилить дерево на чурки и разрубить их. И лишь после он позволил малышам выйти на улицу снова. Правда, тут же пожалел об этом: таскать дрова, когда на тебе висят два, пусть и мелких, а всё-таки дракона, оказалось нелегко. Особенно когда те раскачиваются при каждом твоём шаге.
