Но и вне дома от них не было покоя. Ходил ли Кай в лес, чтобы собрать травы, которые проклюнулись из-под ещё не растаявших сугробов, или выкапывал обещанные Элу ещё осенью грядки, они и тут возникали рядом. В первом случае из-за драконов прогулка превращалась в целое приключение. Малыши не отходили далеко, всё же слушаясь наказов Кая, но это не мешало им влипать в неприятности. Настороженно, словно на охоте, они бегали меж кустов и веток, низко припав к земле, и срывались с места, как только видели какую-либо живность. Для Кая вскоре стало традицией выкапывать Виктера из лисьих нор, в коих он застревал, не в силах протиснуть крылья, или снимать Янтила с деревьев, на которые тот забирался в погоне за белками. Поднявшись на высоту, дракончик замирал на ветке и истошно вопил, чтобы его сняли, а Кай едва ли с ума не сходил, пытаясь подавить в себе чужой страх. А каких трудов стоило уследить, чтобы Янтил не глотал все подряд ягоды и травы, попадающиеся ему на пути, Кай боялся даже вспоминать.
– Всё, я больше не возьму их в лес, делай с ними что хочешь! – почти кричал он обескураженному Элу, вернувшись из очередного похода за травами с тремя длинными царапинами на лице.
В тот раз ветка, не выдержав веса молодого дракона, обломилась, и Кай поймал перепуганного малыша в воздухе. А прятать когти никто из них так и не научился.
Когда совсем потеплело и приблизилось лето, Кай взялся за обустройство двора. При помощи магии поставить забор – дело одного часа, но готовить доски, распиливать и покрывать их смолой пришлось вручную. И драконы вновь оказались тут как тут. Они больше не подходили к зачарованным инструментам – как ни странно, они слушались почти всех наказов мага, особенно тех, что он отдавал на эмоциях, – но зато активно лезли в другие дела. Виктер не мог пройти мимо ведра, наполненного смолой, и не опустить туда лапу и явно получал удовольствие, когда Кай очищал его.
А Янтил оказался пойман за рисованием на досках. Иначе назвать это Кай не мог – дракон подходил к свежеотшлифованному дереву и водил по нему когтями, выцарапывая фигуры и узоры. Получалось криво, но Кай всё равно замер подле него с открытым ртом, когда застал за этим занятием. Заготовки будущего забора оказались безнадёжно испорчены, но на фоне сделанного им открытия Кай считал подобное сущей мелочью.
– Если я куплю им краски, как думаешь, в дальнейшем они смогут рисовать? – спросил он в тот вечер у Эла, на что старик скептично хмыкнул. Но Кай воспринял это как согласие.
Спустя какое-то время малыши уже активно помогали ему, подавая в зубах инструменты или таская доски. В один из дней Кай даже попытался покрасить забор с их помощью. Предварительно окунув кисти в краску, он отдал их в зубы каждому из братьев, и те водили ими по дереву, повторяя движения его руки. На следующий день они уже сами подбежали к нему, зажав в зубах кисти, и с предвкушающим блеском в глазах ждали, когда им позволят работать. Каю такое рвение доставляло искреннюю радость, да и работать в компании оказалось куда веселее. Вечером они возвращались в дом усталые, перемазанные краской и смолой, но безмерно счастливые. Не омрачала настроение даже совместная ванна после трудового дня. Ведь вместо того чтобы послушно сидеть в ожидании, когда их очистят, малыши играли с пеной, пробуя на зуб пузыри.
Эл теперь почти не занимался с ними, а на все вопросы мага по поводу обучения отвечал односложно. И каждый раз старый дракон довольно улыбался. Ему доставляло слишком большое удовольствие наблюдать из окна за счастливой троицей, и он не торопился вмешиваться. В конце концов, главное, чему он должен их научить, помимо драконьих навыков выживания, – так это речи и письму, а их изучать им пока рановато.
Теперь единственное, что он делал, – время от времени занимал чем-то малышей, когда хотел дать Каю выспаться, да читал им сказки. В день они неизменно слушали хотя бы одну, обычно вечером после ужина, сидя перед камином, пока Кай пытался читать книги по колдовству. Правда, в последнем случае тот всегда возмущался, что слушает Эла, а не голос в своей голове, и откладывал книгу в сторону, фыркая, что ему не дают работать. Но эти часы были единственным временем, когда и Янтил, и Виктер вели себя тихо. Они усаживались перед Элом и, глядя на него большими светящимися глазами, жадно слушали каждое слово. Или же сворачивались клубками в ногах мага – на его коленях они больше не помещались – и засыпали, источая покой и умиротворение, которые ярко ощущал Кай в такие минуты.
Сказки, что читал Эл, оказались довольно странными, на его взгляд: почти все – истории о страшных принцессах и коварных рыцарях, которые приходили к драконам, желая украсть их золото или отобрать у них дом. А мудрые драконы справлялись с врагами при помощи смекалки и хитрости, а иногда и горячего пламени. Впервые услышав одну такую историю, где принцесса пыталась хитростью заставить дракона жениться на ней, Кай с нескрываемым сомнением покосился на старика и в недоумении спросил:
– Где ты берёшь такие сказки?
