— Ты веришь, что бывают экстрасенсы? Например, ты с кем-нибудь знакома и в глубине души чувствуешь, что у этого человека парапсихологические способности, но он сам о них не подозревает?
— Да.
— Правда? Ты про кого-нибудь так считаешь?
— Про тебя.
Это было так несерьезно, что я засмеялась.
— Честно, — она улыбнулась и обняла меня. — Желаю тебе замечательно провести лето.
Мы отказались от съемной квартиры, и ни одна из нас не знала своих планов на осень, но чем бы мы ни занялись, мы будем заниматься этим порознь, не вместе. Мы отправили почти все свои пожитки в хранилище — метафора двадцатилетнего возраста, как и многое другое.
Позвонил отец и спросил, не хочу ли я помочь ему на ферме. Он недавно добавил к своему бизнесу выращивание молодой зелени девять месяцев в году и нуждался в помощи — я должна была бежать перед его новомодной молотилкой-бритвой и пугать мышей. Брат намерен уехать в форт «Отрада», в лагерь для новобранцев. Его не будет все лето и всю страду. Интересно ли мне? Может, у меня уже другая работа на примете?
Я сказала, что, похоже, это будет отличный фитнес, и поблагодарила за предложение. Я сообщила, что по удивительному совпадению моя другая работа внезапно закончилась. Я приеду домой автобусом в понедельник, и поговорим поподробнее. Мне нужно окончательно очистить квартиру, чтобы получить назад залог.
— Приезжай раньше, а то пропустишь «Последний звонок» Роберта. Он в воскресенье.
— Хорошо, я приеду в воскресенье утренним автобусом.
Чему я успела научиться в университете? Неинтересную середину можно пропустить, но пока едешь через нее, направляясь в безлюдное, более определившееся место, увидишь в окно всех здешних жителей, кого когда-либо знала.
Еще я усвоила, что в литературе — как, вероятно, и в жизни — нужно говорить не о том, к чему стремился автор, а о том, к чему стремится сам сюжет. Творец только создает неудобства («Бог умер»). Но творение обладает личностью, своими надеждами, стремлениями, планами, ужимками и прыжками, спектром намерений. В этом смысле Жак Деррида пересекается с Уолтом Диснеем. У сюжета есть ноги и рот! Сюжет ходит, говорит и может сам рассказать, чего хочет!
Я узнала, что ледниковых периодов было несколько. Они начинались и кончались. Я узнала, что в Новой Зеландии не зародилось ни одного вида млекопитающих. Я узнала, что в космосе не только летают холодные горючие камни. Некоторые из них населены, хоть камни и вертятся, подобно дервишам-суфиям. Споры жизни, обитающей во тьме, рассеяны повсюду. Думаю, это я усвоила.
Отец и брат встретили меня на автовокзале, решив, что у меня будет куча вещей. Роберт облачился в мантию выпускника, но шапочку нес в руке.
— Что-то ты налегке, — удивился отец.
— Я много оставила в хранилище, — я подергала Роберта за мантию: — Эй, поздравляю.
— Ты даже не подозреваешь, какое это достижение, — смутился он.
— Когда твой «Последний звонок»?
— Только в два начинается.
— И ты уже надел мантию?
— А то.
— Мы его уже тыщу раз сфотографировали, — задумчиво произнес отец.
— Ты не ответила на мой имейл, — сказал брат.
— Какой?
— Самый последний из тех, что я послал.
— Ты же написал, чтобы я его игнорировала.
— Не тот, следующий!
Я медленно вспоминала, что отложила его в архив — прочитать потом.
— Твой адрес все еще «лицо контрабаса» на isp.com? Я всегда думала, что у меня очень крутой и классный имейл-адрес, пока не услышала, как он звучит.
— Ну да. О боже, прости меня. Не знаю, как это получилось. — Надо переменить тему. — Ты сам-то как?
— Отлично.
— Правда? Что-то не верится.
— …От других.
— Ха, это уж точно, — сказал отец.
— Ты это на ходу сочинил? — спросила я брата.
— Нет, — он улыбнулся и полез в грузовик. — Я много недель над этим работал.
— Недель?
— Ну, может, не недель. На самом деле месяцев.
Он очень старался, чтобы его слова звучали жизнерадостно, а выходило неестественное веселье.
— Ты этот свой «Судзуки» в Трое оставила? — Когда машина тронулась, отцу наконец удалось вставить словечко.
— Да.
— Жалко! — сказал брат. С темой пропавшего имейла было связано слишком много раскаяния и запоздалых сожалений, поэтому говорить о нем было неприятно. В отличие от моего мопеда. — Я хотел посмотреть, как ты будешь разъезжать на нем во время церемонии. Ты бы произвела фурор!
— Только этого мне не хватало, — я уставилась в окно. Оросители ирригационной системы разбрелись по полям, как скелеты стада бронтозавров.
Дома мне пришлось помочь матери одеться — в комнате, которую она именовала складом. Там лежали коробки вещей, которые она заказала по почте, но еще не успела померить, чтобы решить, оставить их или отослать обратно. Выбрав время, она открывала и просматривала коробки одну за другой, но до тех пор они ждали на складе, который по сути был чем-то вроде почтовой комнаты.
— Гейл! — позвал папа.
— Мы на складе! — откликнулась мать. Я помогла ей примерить костюм, который, по моему мнению подходил для выпускной церемонии, и сама сорвала с него ярлыки.