— О да, — подтвердила Эмбер. — Ради этого все и затевалось.
Она оттянула перед эластичного свитера, выпирающего на животе, и отпустила, щелкнув резинкой.
— И, конечно, она надеется, что в свое время вы позаботитесь и о конфирмации.
— Да, это можно. Конечно, это можно, — любезно сказала Сара.
— Вы воспитаны в католичестве? — спросила Эмбер. — Э… ну… нет, но мои кузины — да, — ответила Сара, словно этим все устраивалось.
Летиция, явно стесняясь щекотливых моментов усыновления, испуганно-бодро сказала:
— Биологический отец ребенка — белый. Я ведь говорила, правда?
Сара ничего не ответила, лицо ее на миг стало непроницаемым. Она взяла со стола одинокий ломтик картошки фри, еще не убранный официанткой, и принялась жевать.
— Он высокий и красивый, совсем как Эмбер, — продолжала Летиция.
Эмбер радостно улыбнулась.
— Мы порвали отношения, — пожала плечами она.
— Но у тебя есть его фотография? Чтобы показать Саре? — Летиция явно пыталась продать нам идею красивого белого мальчика-отца.
— Кажется, у меня сроду не было фоток этого говнюка, — Эмбер помотала головой и ухмыльнулась мне. — Разве что в голове. У меня голова что твоя выставка.
Ее слова странно перекликались с композицией Мусоргского, которую мы только что слушали в машине.
И еще было странно, что изо рта с редкими кривыми зубами — словно обломки белых ракушек выбросило на коралловый риф десен — исходит голос, в котором слышатся ум и чувство юмора. Повисла пауза. Эмбер резко откинулась назад: затекла поясница.
— Так где ваш муж? — спросила она у Сары.
Я посмотрела на Сару, ожидая увидеть застывшее лицо обвиняемого.
— Он, э, он на совещании, у его лаборатории совещание с университетом. У меня свой ресторан в городе, поэтому я более-менее сама решаю, когда у меня совещания. Но муж, он, ну, зависит от других людей. Во всяком случае, сегодня.
— Вы думаете, у вас найдется время для ребенка, с рестораном и всяким таким? — Эмбер не страдала излишней застенчивостью. Будь она излишне застенчивой, мы бы здесь сейчас не сидели.
Но Сара не давала себя смутить. Подобные реплики она слышала уже десятки раз. Однако не успела она ответить, как Летиция ответила за нее:
— Именно поэтому Тесси сегодня здесь. Она поможет. Но Сара всегда будет рядом. Она будет матерью. К тому же большую часть работы она сможет делать из дома. Правда, Сара?
Какую работу Сара может делать из дома? Кричать на Меску по поводу кулиса?
— Конечно, — сказала Сара. — О, чуть не забыла. Эмбер, я привезла тебе подарок.
Она вытащила из сумочки компакт-диск:
— Это подборка моей любимой классической музыки.
Эмбер взяла диск и сунула в сумку, удостоив лишь беглым взглядом. Может быть, она ходит на эти встречи как на работу, чтобы набрать подарков и потом продать на ибэе.
— У меня тоже для вас подарок, — она протянула Саре обернутый фольгой кусочек масла, который только что взяла из миски на столе. — И даже завернутый!
Эмбер коварно улыбнулась. Компакт-диск завернут не был. По ее лицу пробежали волнами жгучая наглость, потом что-то вроде виноватости, потом мимолетная пустота. Они менялись сами, как песни в музыкальном автомате — их не выбирали сознательно.
— Спасибо! — мужественно сказала Сара. Она умела держать удар, надо отдать ей должное. Она развернула фольгу и намазала губы, словно помадой: — Профилактика от трещин.
— На здоровье, — ответила Эмбер.
Когда мы все встали и пошли на парковку, инспектор по надзору последовал за нами. Ветер хлопал американским флагом, висящим рядом с вывеской ресторана. Похоже, начиналась метель. Инспектор по надзору прошел к своей машине и сел, но мотор заводить не стал. Лицо Эмбер просто светилось. Я поняла, что она в него фантастически влюблена. Она забыла обо всех нас, и это чем-то спровоцировало Сару.
— Ну что ж, — сказала Сара, с фальшивой улыбочкой разглядывая Эмбер.
— Да, ну что ж, — сказала Эмбер.
— Ну хорошо, — сказала Летиция.
— Эмбер, можно я дам тебе совет? — спросила Сара, не двигаясь с места, а Летиция тем временем вцепилась в Эмбер еще крепче. Летиция была вне себя от счастья, что заполучила белую биологическую мать с маленьким белым кузовком, и не хотела, чтобы та ушла к конкурирующему агентству по усыновлению. Во всяком случае, так потом сказала Сара.
Облаченный в ветровку инспектор по надзору помахал рукой и укатил.
— Что? — сказала Эмбер Саре и тут же с улыбкой обратилась ко мне: — Он точно пошел за мной.
— В твоем возрасте у меня были всякие бунтарские идеи, — начала Сара излагать свой непрошеный совет. — Я время от времени попадала в беду, но потом поняла: все потому, что я занимаюсь тем, чего делать не умею. Вот посмотри.
Она коснулась указательным пальцем, затянутым в перчатку, электронного браслета Эмбер.
— Тебе восемнадцать лет. Не стоит торговать наркотиками. Ты этого не умеешь. Займись чем-нибудь, что ты умеешь.
Я понимала, что этой суровой, но справедливой речью Сара хотела выразить заботу и сострадание. Но лицо Эмбер покраснело от гнева и тут же застыло.