— Ну, с родившей матерью вы познакомитесь сегодня. Только имена, никаких фамилий. Она должна расспросить вас, чтобы понять, подходящие ли вы родители — подходящая ли вы мать, — по ее мнению. Биологический отец, ну… мы мало что знаем. Кроме того, тут есть аспект конфиденциальности. Она с ним не слишком близко знакома. Я думаю, это был лишь краткосрочный роман, ну, в каком-то смысле. Возможно, это было… Нет, я беру свои слова обратно. Не думаю, что это было изнасилование на свидании.
Комнату накрыло сухой тишиной, словно снегом. Наконец кто-то неловко зашевелился, будто скалывая лед. Сара.
— А мы сможем познакомиться с девочкой? — спросила она.
Роберта ухмыльнулась:
— Вы приехали в такую даль. Конечно! Но сначала вы должны познакомиться с Бонни. Родившей матерью. — Роберта понизила голос: — Она вас просто кое о чем спросит. Ее волнует вопрос религии. Ребенок уже крещен, но Бонни хочет получить с вас обещание, что будет и конфирмация.
Тут Роберта опустила голову и пробормотала, сильно свистя и шипя на «с», «ш» и «щ»:
— Конечно, такое обещание не обладает исковой силой.
И, уже нормальным голосом, приняв, как я это про себя назвала, «адвокатскую позу». Как будто ей к спине привязали палку от метлы:
— У вас ведь не будет с этим проблем, правда?
— Не думаю, — ответила Сара. — Я ходила в унита-рианскую церковь, и там часто проводят церемонии, которые…
Слово «унитарианская» Роберте не понравилось. Она прервала зловеще-многозначительным тоном:
— Мы имеем дело с родившей матерью, которая по субботам катается на коньках с монахинями. У вас не будет никаких проблем с тем, чтобы ребенок прошел конфирмацию и получил первое причастие в католи ческой церкви.
— Гм, нет, не будет, — Сара уловила подсказку.
— Отлично, — Роберта встала. — Теперь пора знакомиться с Бонни.
Она приоткрыла дверь своего кабинета и просигналила кому-то внутри.
— Мы готовы, — тихо сказала она и распахнула дверь.
Бонни оказалась совсем не красивой[17]. Она была одета строго — в бежевый трикотажный костюм, колготки и коричневые туфли на плоской подошве. Думаю, чтобы выглядеть как квалифицированный специалист, которым она не является, но надеется когда-нибудь стать. Явный избыточный вес — возможно, еще не сошел после беременности. Волосы густые и светлые, цвета желтой стручковой фасоли, а у корней более темные, как латунный дверной молоток. Она старше меня. Может, ей все тридцать. В очках, за ними видны брови, подбритые в тоненькую линию, а выше и ниже торчат пеньки сбритых волос. По бокам брови удлинены карандашом, и это выглядит примерно так же нелепо, как если бы она приклеила сами карандаши на лоб. Мне всегда говорили, что ни в коем случае нельзя выщипывать волоски над бровью, только под, и никогда, ни за что не сбривать их, но только теперь, при виде Бонни, стоящей передо мной во всем безобразии своей ошибки, я поняла, что это оправданно. Я встала чтобы с ней поздороваться. Она выглядела одутлова той и сонной, как от лекарств. Я представила себе, как она возвращается к учебе и как мешает ей иронически неподходящее имя. Как и биологическому отцу, Вик тору. Интересно, воспринимает ли она сама свое имя как издевательство. С другой стороны, если абсолютно все остальное в ее жизни — источник огорчения, с чего бы ее волновала риторическая насмешка, заключенная в собственном имени?
Она пошла нам навстречу — медленно, под волокнистое шуршание колготок, — и села на диван рядом со мной, так что я тоже снова села. Негнущаяся спина и лицо-маска скрывали запах беконного жира и жвачки. Мятой пахло все сильнее, и я подумала, не спрятан ли у нее комок жвачки за щекой, чтобы замаскировать испуганное дыхание. Вблизи странные артефакты — ее брови — казались скорее продуктом легкого помешательства, чем просто ошибкой.
Я улыбнулась ей, думая, что она видит меня боковым зрением. Так и оказалось. Она повернулась ко мне и кивнула, но потом снова сосредоточилась на Саре, сидящей напротив.
— Вы уже познакомились с моей дочерью? — спросила она у Сары.
Каждое слово этого вопроса было неловким. Повисла тяжкая пауза, и Роберта вскочила:
— Пойду попрошу Сюзанну принести нам кофе.
Она встала и пошла искать Сюзанну, которая почему-то покинула свой пост и ушла в кабинет к Роберте, словно поменявшись с ней местами. Как будто на самом деле неважно, кто из них кто. Но, конечно, в этом и состоит работа агентства по усыновлению: помочь женщинам поменяться местами.
— Нет, я только фотографии видела, — ответила Сара. — Она очень красивая.
— Да. — Глаза Бонни вдруг наполнились слезами. — Она очень красивая.
— Она как маленькая прелестная ирландская роза. — Это Роберта как раз вернулась с двумя мисками на подносе: в одной горка мини-упаковок со сливками, в другой желтые пакетики искусственного подсластителя, про который мне рассказывали, что его случайно изобрели ученые-химики, разрабатывая яд для насекомых. Смерть и десерт, сладость и обреченность живут бок о бок; я уже начинала понимать, что это часто бывает.