Заменивший его Воронцов-Дашков приехал в Тифлис с самыми благими намерениями умиротворить Кавказ, но как раз при нем разыгралось революционное движение и, как почти всегда бывает в подобных случаях, его средняя политика вызвала нарекания с обеих сторон. В своем запросе правые напали на него за его слабость и не всегда удачные назначения. Про Воронцова говорили, что он по старости находится под влиянием жены и своего правителя канцелярии Петерсона, на которого и была направлена главная атака правых. Когда говоривший в этот раз очень удачно Пуришкевич очень ярко и отрицательно обрисовал Петерсона, представитель Воронцова в Петербурге член Гос. Совета барон Нольде назвал его «клеветником». Представители правительства не подлежали дисциплинарной власти председателя Думы и ее самой, и слова Нольде не могли следовательно вызвать реакции, которая последовала бы за такими же словами любого члена Думы. Однако они вызвали довольно дружное негодование, и объяснения Нольде были признаны неудовлетворительными. Это был единственный случай за все время существования Думы и вполне подтвердивший правильность ее тактики. Никаких последствий ни для Воронцова, ни для Петерсона это постановление не имело, да и вообще, перед выбором Государя между Думой, которой он не симпатизировал, и людьми, которым он в тот момент доверял, преимущество несомненно было на стороне последних.
Я уже упоминал по поводу Милюкова о запросе о деятельности «Союза Русского Народа». Личное выступление Милюкова, по моему мнению, только ослабило самый запрос, заслонив суть его различными мелочами, но, оглядываясь сейчас назад, я думаю, что вообще все тогдашние крайние правые организации были очень переоценены. Уже тот факт, что, несмотря на тогдашний избирательный закон, дававший все преимущества правым элементам, «Союз Русского Народа» мог провести в 3-ю и 4-ю Думы всего около 10 % ее членов, является в этом отношении показательным. Определенно союзническое большинство было во всех избирательных собраниях только в Курской губернии. По остальным губерниям крайние правые проходили или лично, ввиду своей прежней репутации, или в результате избирательных соглашений. В 4-ю Думу, например, по Саратовской губернии одни и те же выборщики избрали крайних правых и эсеров. У крайних правых мог бы быть шанс на успех в массах, если бы они приняли аграрную программу более или менее социалистического характера, но главные их руководители принадлежали к помещичьему классу и они на это не пошли. Оставались осуждение террора и антисемитизм. Однако, вне черты еврейской оседлости лозунг «бей жидов» эффекта не производил, а эсеровский террор, при всей его подчас абсурдности, имел все-таки, вероятно, не меньше сторонников, чем противников. «Союз Русского Народа», во всяком случае, партией масс не стал и поддерживался преимущественно мелким городским мещанством. Надо, впрочем, отметить, что его выступления против террора привлекали к нему симпатии полиции, особенно, где среди ее чинов было больше убитых. Маленькая любопытная подробность: докладчиком по этому вопросу выступил Протопопов, говоривший против «Союза Русского Народа» столь определенно, что кто-то из правых назвал его доклад «апологией революции» — это был тот же человек, который через 7 лет чуть ли не принадлежал к этому союзу.
