Весной 1911 г. я купил автомобиль. И сейчас я в них не знаток, а тогда вообще ничего в этом вопросе не понимал, и покупка эта была определенно неудачна. Купил я маленький автомобиль французской марки «Lorrance Dietrich» — сам по себе недурной, но совершенно неподходящий к нашим деревенским дорогам: главное — это, что он был слишком низок и постоянно задевал картером за мосты, которые у нас неизменно на четверть аршина возвышались над полотном дороги. Однако, обменяв его на немецкую машину «Опель» и в 1913 г., купив еще небольшой автомобиль «Гочкис», я постепенно стал приверженцем этого, тогда еще нового в России способа сообщения, в будущем которого многие тогда, ввиду плохого состояния дорог, очень сомневались. Мой автомобиль был первым в уезде и вызвал немало курьезов. Недалеко от Рамушева увидевшая его старушка упала на колени и стала креститься; кстати, многие считали, что автомобиль приводится в действие бесовской силой, но этих скептиков смущала фабричная марка машины — лотарингский крест. Совместить крест с помощью дьявола они никак не могли. (Кстати, этот крест, близко походящий к нашему 8-конечному, не остался ли в Лотарингии наследием королевы Анны, дочери Ярослава Мудрого? Ведь известное славянское Реймское евангелие, употреблявшееся при короновании французских королей, тоже было принесено во Францию ею).
Был случай, что когда мы приехали в село Борки (в версте от станции Пола), к священнику прибежали его дети сообщить, что на железной дороге, очевидно, было крушение, ибо один вагон оторвался от поезда и докатился до Борков. Несчастных случаев со мной или вызванных мною не было, но раз я попал в Новгородскую газету, где меня обвинили в том, что я опрокинул телегу, чего в действительности не было; что было, это то, что на порядочном расстоянии лошадь напугалась отблесков солнца на стеклах автомобиля, резко повернула, ось соскочила со шкворня и лошадь ускакала в соседнюю деревню. Такие случаи испуга лошадей бывали не раз, и поэтому ездить приходилось очень осторожно, обычно останавливая при встречах мотор, чтобы не пугать лошадей. Много смеялись надо мной, что я заплатил за якобы раздавленного петуха, который по получении его хозяином полтинника, вскочил и убежал. Факт оказался верным, но только с возвращающимся в Рамушево шофером, скрывшим его от меня.
По моему примеру завели себе автомобили постепенно и наши родственники, но в 1914 г. все они были реквизированы на нужды армии.
Зимой 1911–1912 гг. я вступил в число членов Главного Управления Красного Креста и одновременно с этим в Совет Волжско-Камского банка. Не знаю, от кого исходила инициатива приглашения меня в Красный Крест, но я принял его с удовольствием. Главное Управление состояло из 25 лиц. Председателем его был тогда А. А. Ильин, глава картографического заведения, основанного его отцом, и выборный член Гос. Совета, очень порядочный и тактичный человек. Товарищем его был бывший новгородский прокурор и тогда сенатор Вилькен и генерал Мейендорф, хороший человек, но далеко не светило, во время японской войны бывший корпусным командиром. В 1911 г. он уже совершенно одряхлел. У него было много детей, и смеялись, что он говорил, что дойдя до 12, он остановится; случилось, однако, что забеременев в 12-й раз, его жена родила двойню. Из членов Главного Управления, игравших роль до японской войны, оставался один Шведов, но теперь он такого значения не имея. Кроме меня из Гос. Думы был в Главном Управлении Гучков, из Гос. Совета Иваницкий и князь Голицын, будущий председатель Совета Министров. Из врачей, кроме Евдокимова, директора Медицинского департамента Малиновского и начальника санитарной части флота Зуева, в Красном Кресте работали красивый старик Шапиров и известный талантливый профессор терапевт Сиротинин. Отмечу еще генерала Трегубова, отца уже упомянутого мною юриста; он был физически и умственно бодр и посещал Главное Управление аккуратно, хотя и говорил в нем редко; он был участником еще Севастопольской кампании, а в Турецкую войну был прикомандирован к Сербской армии. Наиболее активную роль играл, однако, из всех членов Управления Ордин, бывший председателем Совета складов. Сын автора известной книги о Финляндии и сам готовившийся к профессуре по кафедре истории, он был исключительно добросовестным во всех отношениях человеком. Склады Красного Креста — центральный в Петербурге и отделения его в Москве, Тифлисе, Ташкенте и Иркутске — были его детищем. Совет их начал свою деятельность выработкой типов лечебных заведений Красного Креста военного времени и типов их оборудования, в общем оказавшихся в великую войну вполне удачными.
Много было разговоров о санитарных повозках, был произведен ряд испытаний их, и в конце концов был избран тогда так называемый финляндский тип их, но не могу сказать, чтобы на войне и они оказались идеальными, хотя, конечно, и были гораздо лучше повозок военного ведомства.
