Когда 15/28 июля 1914 г. после трехдневной экскурсии на автомобиле по глуши Новгородской и Тверской губерний, где газет я в эти дни не видел, я приехал в имение одного из моих приятелей и услышал от него про ультиматум Австрии Сербии и про то, что в Петербурге положение признается серьезным, возможность войны казалась нам всем совершенно исключенной. И этот день, и два следующие протекли совершенно спокойно, и ничто, даже тон газет, не предвещало столь близкого начала грозных событий; только вечером 17-го ко мне, уже у меня в имении, прибежали с телеграфной станции сообщить о получении телеграммы о мобилизации. Выехав сразу в Петербург, в нашем уездном городе Старой Руссе на вокзале я увидел уже первые признаки войны — некоторых знакомых штатских, отправляющихся в места их призыва, и вообще, массу народа, стремящегося проехать в последнюю минуту перед прекращением нормального движения. Поезд, с которым я ехал, был последним, отходившим по расписанию мирного времени, а через час после его отхода, с 12 часов ночи, вступало в действие мобилизационное расписание. Кстати сказать, и во время мобилизации, да и в первое время после ее окончания для невоенных железнодорожные сообщения были очень затруднены значительным сокращением пассажирского движения.
Хотя объявление мобилизации и являлось само по себе грозным признаком, однако, все же не верилось в возможность наступления войны. По моей 7-летней работе в качестве члена Гос. Думы и члена и секретаря Комиссии по Гос. Обороне, я был близко знаком с состоянием наших военных и морских сил, и знал, что оно все еще было таково, что вынуждало нас быть миролюбивыми до крайних пределов. Я не хочу сказать этим, что Россия была в 1914 г. не подготовлена к войне, но, тем не менее, перед ней оставалось еще сделать многое, только осуществив которое она могла смотреть вполне спокойно на будущее. Войны 1855–1856 и 1877–1878 гг. застали Россию технически совершенно не подготовленной ‹…› И в той, и другой за все про все пришлось отдуваться нашим доблестным войскам, несшим напрасно колоссальные потери. Пока техника промышленности прогрессировала медленно, пока пути сообщения оставались приблизительно на одном уровне во всех странах, Россия являлась действительно грозным для всей Европы колоссом. Но с развитием техники и улучшением путей сообщения положение резко изменилось, а бедность страны и неудовлетворительные финансы делали его совсем печальным. Впервые это сказалось во время Крымской войны 1854–1856 гг., когда русская армия с гладкоствольным ружьем встретилась с вооруженными более дальнобойными нарезными винтовками войск Франции и Англии. Уже при первой встрече, в сражении на Альме, русские полки уничтожались ранее, чем им удавалось подойти к неприятелю на расстояние, на которое хватали их ружья. Лишь благодаря героизму русских войск им удалось на 11 месяцев задержать неприятеля под стенами Севастополя. При этом те громадные, лишенные удобных путей сообщения пространства, которые во времена Наполеона I много помогли спасению России, теперь при наличии у неприятеля значительного парового флота, явились для нее несчастием.
