Еще в Мехове выяснилось, что из состава этапно-хозяйственного отдела выделяются в особый отдел все санитарные дела. Начальнику этого отдела подчинялся и особоуполномоченный Кр. Креста, получающий от него руководящие указания. Начальником этого санитарного отдела был намечен генерал Белозор, но, так как он еще был в Хабаровске, то временно его заменил полковник Генштаба П. А. Базаров, состоявший в штабе армии без особого назначения. Бывший военный агент в Берлине, человек очень милый и деликатный, Базаров не обладал военным духом и предпочитал тыловые должности. Белозор приехал в конце ноября и оказался очень уравновешенным и дельным строевым офицером. Японскую войну он начал батальонным командиром 5-го стрелкового Сибирского полка, и был столь тяжело ранен под Цзинжоу, что его оставили на поле сражения, как умирающего, почему в приказе он и был исключен из списков за смертью. Между тем, японцы подобрали его, вылечили, и после войны он возобновил свою военную службу. Заведование Санитарным Отделом он рассматривал как этап для возвращения в строй и, действительно, весной 1915 г. был назначен командиром 2-й стрелковой бригады. Из всех трех начальников Санитарного Отдела, с которыми мне пришлось работать, он был, несомненно, самым дельным.
В этом периоде войны штаб, уже значительно более многочисленный, потерял прежний характер простоты; Лечицкий обедал отдельно, и вообще между отдельными элементами штаба установились более сухие формальные отношения.
По приезде в Кельцы и размещении там всех наших учреждений, работа на первое время свелась к эвакуации последних раненых еще периода Краковских боев и к борьбе с холерой, в первый раз тогда значительно развившейся. Пришлось создать в Кельцах особый краснокрестный холерный лазарет, заведование которым я возложил на Люца. Назначать в него мне пришлось больше сестер моего резерва, подготовлявшихся, большей частью, к уходу за ранеными, но не за заразными больными; это вызвало некоторое недовольство, почему я неоднократно заходил в этот лазарет для придания сестрам бодрости и иногда в нем ужинал с персоналом. Вообще, я установил за правило посещать все учреждения моего района не менее двух раз в месяц, причем в начале месяца развозил по ним деньги и отбирал у них отчеты. Вопрос своевременного получения денег мною был первые месяцы войны довольно сложным; почта действовала неаккуратно, и не раз я оставался без гроша.
Выручал меня тогда штаб армии, любезно авансировавший мне довольно крупные суммы. Мне ни разу за все время не приходилось, развозя эти, подчас довольно крупные суммы (в кармане у меня нередко бывало больше 100 000 р.), испытывать опасения быть ограбленным. В тылу армии было совершенно спокойно, и преступность была в нем, вероятно, значительно ниже, чем в мирное время. Упомянув о почте, отмечу, что позднее она работала гораздо лучше, но вначале письма доходили очень поздно — нередко из Петрограда до штаба армии две недели; задерживала и военная цензура. Работала она это время довольно своеобразно, цензоры, кажется, сами не знали, что можно, а что нельзя пропускать. Пришлось мне в эти месяцы наблюдать, как отдельные цензоры по знакомству заранее ставили на пустые конверты штемпель «просмотрено военной цензурой». Позднее и это дело наладилось.
В середине декабря в Келецком районе холера стала снижаться, но вскоре появились новые её вспышки в районе Корчина, в низовьях Ниды. Здесь в конце 2-й половины декабря произошли упорные бои. Австрийцы потеснили стоявшую здесь второочередную нашу дивизию (кажется, 80-ю), составленную, после Краковских боев, почти исключительно из вновь прибывших на фронт солдат. Они отошли, оставив немало пленных; винили тогда и её начальника генерала Штегельмана, почти совершенно глухого, как говорят, человека. Подошедшие подкрепления опрокинули австрийцев, взяли и у них несколько тысяч в плен и заняли часть их позиций на правом берегу реки. Местность была низменная, склоны были залиты здесь водой, как оказалось, зараженной холерными вибрионами, ибо у дравшихся здесь австрийцев было много холерных больных; зараза распространилась и среди наших, и в несколько дней дала около 700 заболеваний. Среди пришедших на помощь был и персонал, присланный мною, которому я придал и небольшой питательный пункт.
