Уже в Сандомире впервые видели мы над собой немецкий аэроплан. В Кельцах они стали постоянными нашими гостями, каждый раз бросая в город бомбы, преимущественно в район железнодорожной станции. Жертвою первой аэропланной бомбы явился мальчик, которому сильно поранило ногу; течение ранения было таково, что наши доктора предполагали, что бомба была отравленная. Серьезных повреждений эти бомбы не причинили ни разу, если не считать, что раз бомба упала в нагружавшийся на станции обоз и перебила около 15 лошадей. В этот раз пострадал и один санитар отряда Офросимова, работавший в вагоне-кухне. Небольшой осколок, пробивший стенку вагона, вонзился ему в мягкие части и засел довольно глубоко. Противоаэропланной артиллерии тогда у нас еще не было, и при появлении неприятельских аэропланов начиналась со всех сторон дикая стрельба, для врага почти везде безвредная. По крайней мере, ни одного аэроплана за это время сбито в нашем районе не было.
30-го декабря в Кельцы приехал для осмотра краснокрестных учреждений армии генерал-майор Гадон, командированный к нам по повелению Императрицы Марии Федоровны, и я решил сопровождать его в этом объезде. Начали мы его с поезда Офросимова. Как раз, когда мы его обходили, налетел аэроплан и бросил бомбу, разорвавшуюся шагах в 40–50 от нас. Гадон отнесся к этому совершенно спокойно, но разговаривавшая с нами сестра совсем растерялась. Оба дня, что мы ездили с Гадоном по нашим учреждениям, стояла чудная солнечная погода; и вот во всех учреждениях сплошь, Гадон, став посредине палаты, заявлял «А погодка-то, погодка какая, солнышко какое светит, а царица наша матушка шлет вам свой привет». Осмотрели мы с ним учреждения в Кельцах, Хмельнике, Буске и Корчине и заночевали в 17-м передовом отряде, расположенном в маленьком, мне до войны неизвестном курорте — Солец, верстах в 6–7 от Корчина.
Во главе этого отряда, пришедшего в армию в конце ноября или начале декабря, стоял товарищ министра внутренних дел сенатор Харузин, в числе же сестер были его жена и жена генерала Шведова, члена Главного Управления Кр. Креста, о котором я уже упоминал в моих воспоминаниях, особа совсем не интересная, но, видимо, энергичная. В этом отряде был священником иеромонах Антоний Булатович, о котором я уже говорил. В этот день мы побывали в штабе 37-й дивизии, где как раз заседала Георгиевская Дума. Командовал этой дивизией генерал Заиончковский, которому в этот день в 3-й раз Дума отказала в ордене Св. Георгия. На его несчастье в составе Думы все три раза были офицеры его дивизии, которые его не любили и каждый раз проваливали его награждение, зная, что храбростью он не обладал. Кажется, в этот день был присужден орден Св. Георгия офицеру Беломорского полка (фамилию его не помню) за переправу через Сан, еще в октябре. Засев со своей ротой на австрийском берегу, он несколько дней от них отбивался, пока австрийцы сами не отошли под давлением наших на других участках. Когда вышли все патроны, он делал вылазки, отбивая австрийские ружья и патроны, и стрелял ими. Когда же стало очень тяжело, то вызвался доброволец, переплывший Сан, несмотря на ледяную воду, и доставивший донесение в штаб. Позднее я видел этого офицера в одном из наших лазаретов в Буске, очень тяжело раненым; тогда боялись, что он не выживет, но, к счастью, эти опасения не оправдались.
На второй день мы побывали с Гадоном в Стопнице, а затем в штабе армии около Сташова, и вечером добрались до Островца, где на станции стоял все время отряд Шабельского. Оттуда ночью двинулись мы в Скаржиско, где я водворил Гадона в его вагон. Ехать пришлось нам здесь очень тихо, ибо стоял густой туман, и дорогу почти не было видно. Новый Год встретили мы в дороге, поздравили друг друга и поцеловались. В Кельцах я был в 4 часа утра, но еще в Управлении никого не застал — вся моя молодежь засиделась в одном из лазаретов, куда собрался на встречу Нового Года весь свободный персонал Креста в Кельцах. Еще перед тем у нас в Управлении была устроена елка, на которой были многие наши краснокрестные сослуживцы; благодаря присланным мне из Петрограда закускам и особенно вину, время прошло очень весело.
