Продвижение наших войск вперед вызвало и выдвижение наших железнодорожных отрядов, сперва к Тлумачу, а затем дальше к Коршову. Между тем, линия отхода для нас была одна — через Станиславов, и посему положение их было все-время несколько рискованным, ибо и далее за Станиславовым до Галича, приходилось отводить поезда параллельно фронту. Другая линия — на Нижнёв, все еще не функционировала, ибо для исправления здесь моста через Днестр был необходим особый домкрат, которого в течение двух месяцев не могли доставить из России. Следует отметить из числа новых отрядов, пришедших в это время в армию, отряд (название его не помню), бывший под начальством кн. М. А. Черкасского, милейшего человека, вскоре оставившего Кр. Крест и бывшего к революции Ярославским губернатором.[50]
Поместил я его в Тлумаче, где в числе прочих требований, предъявленных ему, одним из самых настоятельных оказалось требование о дезинфекции одежды, особенно зимней, переполненной вшами. К сожалению, дезинфекционные камеры, имевшиеся у нас к тому времени, были недостаточно объемисты и не справлялись с предъявлявшимися к ним запросами. Не справлялись, впрочем, с ними и появившиеся в то время впервые на фронте дезинфекционные отряды Кр. Креста, и военные, число коих пока было еще очень мало. Впрочем, кроме холеры, заразных болезней в то время еще почти не появлялось. Другим новым отрядом был 6-й отряд Земского Союза кн. Григ. М. Волконского. Очень хорошо всем снабженный, он был направлен мною в Заамурский корпус, с которым и проработал все время, до моего ухода из армии. Благодаря прекрасным сестрам и живым помощникам уполномоченного, от ряд этот работал прекрасно, обезвреживая несколько мертвящее влияние своего начальника, занятого, казалось, главным образом, мыслью о том, как бы не унизить своего достоинства.
Еще раньше, в Келецком периоде, мне надлежало отметить появление на фронте первых транспортов Кр. Креста. Наши передовые отряды, составленные из перевязочно-питательного пункта с 3 врачами и транспорта из 30 повозок, оказались несколько громоздкими, причем для перевязочно-питательной их части было, большей частью, слишком мало дела. В виду этого, наряду с ними в тылу стали формировать транспорты из 30 повозок только с двумя сестрами при каждом в виде медицинского персонала.
Весь Май прошел в неопределенном положении. Севернее нас все шло отступление, у нас же получились приказания развивать апрельское наступление, которые чередовались с распоряжениями об отходе. В связи с этим, штаб корпуса перешел вперед, в Тлумач, куда я и ездил каждый день, дабы быть в курсе дела. Бывало, достаточно увидеть Заиончковского, чтобы знать, как у нас идут дела. Особенно ярко это выразилось около 20-го мая — приехав в этот день в штаб с утра, я увидел Заиончковского, нервно гуляющим по саду, с воспаленными глазами; на мои вопросы он отвечал очень неопределенно. Пришлось пойти к Монкевицу, который и объяснил мне, что ночью австрийцы атаковали 71-ю дивизию и прорвали наше расположение, но что, однако, утром положение было восстановлено.
За это время, после 25-го апреля, по мере нашего продвижения, наши передовые перевязочные пункты тоже продвигались, дабы быть рядом с войсками. За Коршовым летучка отряда вел. княгини Ксении Александровны работала дня два под огнем, другая летучка была выдвинута вперед, в направлении Прута, прямо к югу от Тлумача, где и расположилась в глухой местности около бывшего стеклянного завода, по местному «Хуты», где проходило большинство раненых 71-й дивизии. Здесь видел я унтер-офицера этой дивизии, пришедшего с позиции из-за 8-ми верст с оторванной кистью, не перевязанной и только перетянутой туго для прекращения кровотечения. Он заявил, что и дальше пойдет пешком, ибо повозки нужны для более тяжелых раненых.
Приехав как-то в Коршов, я узнал здесь, что в 71-й дивизии, немного выше Коломеи, этим утром было произведено наступление, и что бой еще продолжается. Та к как это было очень недалеко, то я проехал туда, и действительно, выехав из леса, за Коршовым, увидел в некотором расстоянии впереди по шоссе разрывы шрапнелей, а несколько правее дороги, над халупами, белый флаг с Кр. Крестом. Свернув сюда, я узнал, что здесь находится околоток одного из полков; работа еще кипела, хотя новых раненых больше не поступало. В углу лежал труп офицера без головы, с торчащим сзади куском затылочной кости; рядом нервно рыдал легкораненый молоденький вольноопределяющийся, как оказалось, брат убитого.
