Вообще, настроение в городе создалось неприятное. Стали говорить про опасность открытия фронта эстонцами, когда на позиции стояли 1-й или 4-й полки дивизии. С другой стороны, продолжали опасаться нападений на офицеров и столкновений между солдатами. Как-то вечером, со стороны вокзала раздалась музыка, затем крики «ура!», а за ними ружейная стрельба и два или три орудийных выстрела. Нужно было видеть, какой переполох поднялся на улицах города. Всюду были видны люди, бегущие прятаться домой. Между тем это был всего только немного шумный уход из Нарвы на другой участок фронта эстонского бронепоезда, команда коего, по-видимому, подвыпила.
Все эти истории, несомненно, достигли одного результата — отношения между русскими и эстонцами стали весьма холодными, а тут еще присоединились «дипломатические» инциденты и вне Нарвы. То где-то около Гдова русский офицер в деловом разговоре назвал Эстонию «картофельной республикой», то возникли пререкания относительно леса, заготовленного эстонской фирмой где-то на Луге, за которым жадно следили и русские, и эстонские власти, ибо лес этот должен был быть продан за границу и за него должна была быть получена валюта, которую и хотели получить обе стороны. За этим же охлаждением началась и пропаганда мысли о бесполезности для Эстонии продолжения войны, которая уже в июле стала приобретать себе сторонников.
Пока все это происходило в Нарве, назрела реорганизация гражданского управления армии. Я уже упоминал про отказ Л. Зиновьева взяться за руководство им и неимение в армии других для этого кандидатов. Тогда он был указан Особым комитетом, образовавшимся при Юдениче, в составе Карташева, Кузьмина-Караваева, Лианозова и генерала Суворова. Избран ими был Петроградский мировой судья К. А. Александров. После некоторой переписки он приехал в Нарву для занятия должности Начальника Гражданской части. Казалось бы, при предварительном принципиальном сговоре по этому вопросу между Юденичем и Крузенштерном осуществить это было бы весьма просто. На деле это оказалось, однако, гораздо более сложным, ибо последствием его должно было явиться упразднение Военно-Гражданского управления Хомутова, против чего сей последний горячо восстал. Крузенштерн и в этом вопросе решимости не проявил и почти 3 недели Александров находился в неопределенном положении. В конце-концов, однако, Хомутов был устранен, и его Управление было преобразовано в Управление начальника Петроградской губернии.
Я лично еще до окончания этих переговоров просил Александрова, которого я знал еще по петербургскому мировому съезду, почетным мировым судьей которого я одно время состоял, считать меня за его подчиненного. Отношения у нас установились самые лучшие, как с ним, так и с прибывшими с ним из Финляндии его сотрудниками: Нежинским, мировым судьей Петрограда Чистосердовым и присяжным поверенным Горцевым. Нежинский, которого я знал еще по Галиции, человек большой пунктуальности и трудоспособности, ведал канцелярией нашего учреждения, Чистосердов — отделом юстиции и народного просвещения, Горцев был оставлен для особых поручений, а мне остались отделы внутренних дел и продовольственный, последний временно, ибо намечалась передача его Веймарну, назначение коего не успело, однако, состояться. По вопросам народного образования нашему Управлению большую помощь оказал бывший директор народных училищ Псковской губернии и при Временном правительстве помощник попечителя Санкт-Петербургского учебного округа Тихоницкий, человек очень живой и сведущий. Не раз приезжал он к нам в Управление из Пскова и осветил нам много сторон дела народного просвещения в то время: специалистов по нему у нас не было. Особенно неясно было нам состояние средних школ, переименованных тогда большевиками в трудовые школы.
Работа Александрова и его Управления не смогла, однако, развиться, ибо уже около 10-го августа было образовано в Ревеле Северо-Западное правительство и управление наше было упразднено. Александров уехал в Ревель, и мне была поручена ликвидация, что я и закончил к 25-му августа. За время его кратковременной деятельности Управлению пришлось особенно остановиться на организации местного управления, юстиции и отчасти народного образования. Кроме того, и это был едва ли не главный вопрос нашего существования — надлежало водворить в районе армии начала законности в гражданском управлении. В области восстановления суда уже было подготовлено назначение мировых судей приказом Командующего армии. Александров не встретил препятствий к этому, и этот суд начал вскоре организовываться. Судьи и председатели Съездов были избраны из юристов с самым разнообразным стажем, некоторые из большевистских народных судей. По-видимому, внимание при выборе их было обращено главным образов на отзывы местных деятелей.
