Не помню, говорил ли я, что брату Адаму в Новороссийске пришлось заняться эвакуацией Гвардейского кавалерийского полка, что ему и удалось, посадив полк, несмотря на возражения членов Деникинского правительства, на пароход, на котором это правительство эвакуировалось; за это он был приказом Деникина отдан под суд, который, однако, никогда не состоялся. Коснусь здесь кстати Деникина. Лично я его никогда не видал, и сужу о нем лишь по чужим отзывам, довольно, впрочем, многочисленным. Человек он был, несомненно, вполне порядочный и уравновешенный, хороший военный и вообще культурный человек, но для возглавления правительства в столь бурные времена, по-видимому, недостаточно волевой. В те времена в белом лагере большинство активных элементов принадлежало к крайним правым элементам, мало разбирающимся в социально-политических вопросах и действующих под влиянием скорее инстинктов, чем рассудка.
Гучков был для них автором приказа № 1, и это сделало его активное участие в антибольшевистской борьбе невозможным. На севере глава Архангельского правительства Чайковский, народный социалист, был арестован капитаном 2-го ранга Чаплиным.[36] В Сибири Колчак, плохо разбиравшийся в гражданских делах, не смог или не пожелал должным образом реагировать на Омские избиения, устроенные крайними правыми. Несомненно, несмотря на свою личную храбрость, Колчак сильной волей не обладал. Также и Деникин, все время не решался принять какие либо социальные меры, которыми только и можно было привлечь к белым симпатии масс, ибо знал, что встретит в этом оппозицию своего окружения. Все время его правительство действовало так, как будто революции в России не было, и Деникин не решался настоять на оживлении этого правительства. Возможно, впрочем, что он и не мог действовать иначе, если вспомним убийства кубанского казачьего вожака Рябовола и позднее, уже в Константинополе, бывшего начальника штаба армии генерала Романовского, которого в правых кругах не любили за его «социализм».
Как бы то ни было, ко времени отхода в Крым авторитет Деникина стоял в армии низко, и не приходится удивляться, что вскоре после прибытия туда он был вынужден созвать военный совет, единогласно высказывавшийся за его замену генералом Врангелем, в пользу которого говорило то, что он упорно настаивал на движении всеми силами на Царицын на соединение с Колчаком, тогда как Деникин предпочел неудавшееся движение на Москву. Врангель был вызван из Константинополя, куда его выслал незадолго до того Деникин, теперь сам отправившийся туда.
Первым делом Врангеля было привести армию в порядок, что он поручил Кутепову, которому это быстро удалось, но с применением самых жестоких мер. Брат мой через несколько дней после высадки в Крыму заболел сыпным тифом и после этого уже не смог вернуться в строй, работая в службе связи штаба Врангеля, но о деятельности Кутепова привел мне характерную фразу Врангеля: «Кутепов скоро совсем разорит нас: столько требует веревок (для повешений)». Одновременно с устроением армии Врангель обновил и правительство, которому, впрочем, мало что пришлось делать, ибо район его действия не выходил все время за пределы Таврической губернии. Однако был издан аграрный закон, указывавший, что хотя бы в этом отношении можно ожидать от него более прогрессивных мероприятий. Положение белых в Крыму было, однако, во всех отношениях печальным, не говоря уже о военном. Не было никаких запасов, не было продовольствия, и главное не было денег. Первое движение за пределы Крыма и было продиктовано необходимостью захватить в северной Таврии имевшиеся там крупные запасы хлеба, что армии и удалось. Однако использовать эти запасы, чтобы продажей их получить столь необходимую валюту, не удалось, ибо не нашлось пароходов для вывоза их за границу.
Чтобы не возвращаться к Крыму, коснусь еще двух военных операций, предпринятых оттуда. Первоначально, по-видимому, на основании неверных сведений разведки о настроении казаков на Кубани, была предпринята операция против низовьев этой реки. Высадка удалась, но продвинуться белые не смогли, ибо местное население осталось пассивным, и пришлось уйти обратно в Крым с потерями и материальными, и в настроении войск. Вскоре после этого было решено движение за Днепр, сперва в район Александровска, а затем Каховского плацдарма. И здесь обе операции были безрезультатны, причем под Каховкой белые понесли громадные сравнительно потери, что сказалось вскоре после этого, когда началось наступление красных. Удержать их на Перекопском перешейке было уже нечем. Тут является вопрос о Перекопских укреплениях, на которые все надеялись и которые были взяты, если не ошибаюсь, в один день. Тогда объясняли, что это оказалось возможным благодаря сильному ветру, отогнавшему воду в Сиваше к востоку и сделавшему благодаря этому возможным обход укреплений по морскому дну.
