Беннигсен Георгий Павлович (Юша, брат) и Жорж Швахгейм (внук), Нью-Йорк, 1962 г.
Таким образом, к 1920 году белые могли рассчитывать на помощь только Франции, но и то только дипломатическую, ибо нежелание французских войск драться против красных проявилось и в их флоте, и в сухопутных частях. Когда этим пришлось еще в 1919 году встретиться с красными в районе Одессы, они бежали, бросив свою артиллерию, и Одесса должна была быть спешно эвакуирована. В 1920 году остатки белых могли рассчитывать только на присылку им небольших военных запасов, оставленных в Румынии в 1917 году войсками Южного Фронта и на небольшие присылки продовольствия. Ни на что большее, это было ясно уже тогда, Франция не хотела идти, и когда через несколько месяцев признала де факто правительство Врангеля и послала в Крым своего представителя, то это считалось крупным успехом русских дипломатов в Париже. Не удивительно, что при таком положении взгляды многих русских обратились к Германии. В Берлине образовалось несколько кружков из наиболее правых элементов эмиграции, среди которых октябристы были скорее исключениями; все эти кружки пытались убедить германское правительство вмешаться в русские дела.
Немцы никого не отталкивали, и я думаю, что если бы это зависело от них одних, они и начали бы антисоветскую войну, но в тот момент они были под строгим контролем западных держав, и вскоре, наоборот, начали сближаться с большевиками. В это время, впрочем, все это еще не вполне выяснилось, и даже Гучков, которого я встретил в Берлине сильно постаревшим и гораздо менее энергичным, чем ранее, еще не бросил своих попыток убедить англичан и французов разрешить немцам начать крестовый поход против коммунизма. В итоге надо сказать, что в этот момент идея интервенции в России уже себя пережила, и, кроме Крыма, сами белые ничего противопоставить красным не могли.
Коснусь здесь образовывавшейся в Польше группировки, получившей вскоре название 3-й Русской армии под командой генерала Пермикина. Сформирование ее оказалось возможным благодаря дружеским отношениям, установившимся между Савинковым и Пилсудским во времена их подпольной деятельности. Армия эта, очень малочисленная, была сформирована, главным образом, из офицеров, пробравшихся из Эстонии после поражения армии Юденича, и из отряда генерала Бредова, перешедшего в Румынию после разгрома белых на Украине, разоруженных и маленьких группочек, пробиравшихся в Польшу. В 1920 г. после заключения Рижского договора дальнейшее существование 3-й армии в Польше стало невозможным. Ей приходилось или разоружиться или начать самостоятельно бороться против большевиков. Она предпочла последнее и перешла в пределы России. После нескольких стычек выяснилось, однако, что ни на чью поддержку здесь она рассчитывать не может, и она вернулась в Польшу, где и была разоружена. Этим отходом закончилась антикоммунистическая борьба на Западе.
Поздней осенью армии Деникина подходили к Туле, но не оказались в состоянии продвинуться дальше и стали, наоборот, быстро откатываться назад. Задержаться им уже не удалось нигде, и вскоре в руках красных оказался весь юг России, за исключением Крыма. Сюда Деникин переправил остатки своей армии, насколько можно судить, совершенно дезорганизованные и деморализованные. Эвакуация из Новороссийска совершалась хаотически и никто, в сущности, не знал, на что люди идут. Позднее брат Адам рассказывал мне, что в один прекрасный день его вызвали в штаб Кутепова, чтобы узнать о положении в Тамани, где он был незадолго до того. Корпус Кутепова получил приказание идти в Тамань и оттуда переправиться в Крым, пользуясь местными средствами. Брат мог лишь указать, что никаких судов в Тамани не было, и тогда корпус пошел в Новороссийск. В эту эвакуацию из Новороссийска выехала в Константинополь жена брата с детьми, а сестра моей жены Снежкова с мужем, незадолго перед тем перенесшим сыпной тиф, выбралась в Болгарию. Туда была направлена Московская Никольская община Красного Креста, о председательнице которой, Еремеевой, я уже говорил. Эта довольно сомнительная особа, устроив эвакуацию своей Общины в Варну, зачисляла в нее за хорошую плату всех желающих и в числе их оказались Снежковы. В Болгарии Снежков недолго работал в Общине по хозяйственной части и потом не раз рассказывал про ловкость Еремеевой, а также и про ее своеобразное отношение к общественным деньгам.
