Руководила домом сама Шанель, о которой шло немало разговоров. Она умела собирать вокруг себя много известных лиц и писателей, и артистов, но главную роль в ее окружении играли всегда представители международной аристократии. Одно время в русской эмиграции произвела сенсацию ее связь с великим князем Дмитрием Павловичем, которого иные за это очень осуждали. Позднее меня уверяли, впрочем, что материально великий князь от нее ничем не пользовался. Связь эту порвала Шанель, заменив Дмитрия Павловича герцогом Вестминстерским, одним из самых богатых людей Англии и владельцем, как говорили, одной четверти земли, на которой построен Лондон. Герцог не раз бывал в те годы в Каннах, где в порту стояла его яхта, переделанная из большого истребителя, проданного после войны английским правительством. На ней он подчас делал круизы по Средиземному морю, приглашая, кроме Шанель, немало других гостей. Через несколько лет Вестминстерский женился, как говорили, предупредив Шанель о своей свадьбе лишь в самую последнюю минуту. Конечно, это был сильный удар по ее самолюбию (о ее любви к нему особых разговоров не было), ибо это был в те годы единственный случай, что не она порвала свои связи.
В доме Шанель работало несколько французских аристократов и дам общества, возможно что, главным образом, для того, чтобы привлекать новых и новых клиентов из международных богатых кругов. От некоторых из них, однако, пользы не было никакой, и платили им деньги лишь за их имя. Фактически работу в доме выполняли старые сотрудники Шанель еще с первых лет ее работы. Во главе их стояла M-me Benard, бывшая раньше бухгалтером дома, а в мое время ведавшая всей хозяйственной частью. Позднее, когда начался экономический кризис, ее заменил новичок в couture по фамилии, кажется, Leclere, толковый и симпатичный человек, но долго не удержался, а после него получилось впечатление, что вообще дела дома сильно пошатнулись. Дом был ликвидирован хозяйкой, не знаю точно когда, ибо меня уже не было во Франции. В это время выдвинулись новые конкуренты, а сама Шанель, одинокая женщина, уже не нуждалась в дальнейшем увеличении своего капитала, и, вероятно, несколько устала и, понятно, что отошла от дел.
Надо сказать, что хлопот с ним, домом, у нее было, вероятно, немало. Кроме собственно couture, у нее была фабрика духов и две фабрики сукон, все хорошо шедшие до кризиса 1927 года. Духи Шанель славились тогда во всем мире, и продавались по исключительным ценам.
Отделениями Шанель заведовал, как я уже упоминал, милейший гр. С. А. Голенищев-Кутузов, которому была подчинена продавщица, фактически главное лицо во всем механизме отделения, ибо от ее уменья зависел успех всего дела. Продавщицы оплачивались обычно из процентов от продажи, и некоторые из них зарабатывали очень крупные суммы. У всех продавщиц был свой круг покупательниц, которые верили, что их продавщица, зная лучше, чем кто-либо другой, что ей, покупательнице, идет и что вообще через нее в доме отношение к заказчице будет лучше. Ничего подобного в действительности не было, но особые отношения между заказчицами и продавщицами длились часто годами, и покупательницы становились чем-то вроде собственности продавщиц. Припоминается мне случай, когда одна из продавщиц куда-то засунула свою записную книжку с адресами своих клиенток, и страшно беспокоилась, чтобы кто-нибудь другой не воспользовался ею, чтобы переманить ее клиенток. К счастью для нее книжка вскоре нашлась. Бывали случаи, что переманивали из дома в дом самих продавщиц, но по моим наблюдениям редко эти перебежчицы прибивались на иных местах.
От продавщиц требовался своеобразный талант — умение втирать очки покупательницам и, как это ни странно, во всех наблюдавшихся мне случаях этот талант ни разу не совпадал просто с умом. У продавщиц, с которыми мне пришлось работать, была, несомненно, большая практическая жилка и уменье, приобретенное годами работы, влиять на слабые стороны заказчиц, но повторяю, умом эти женщины ни в каком отношении не отличались. У продавщиц всегда было по несколько помощниц, которые всецело зависели от них и часто оплачивались ими, а не домом. Некоторые из них выдвигались в продавщицы в тех же домах, но большинство, не проявив требовавшихся от них талантов, переходили на другую работу.
В отделениях Шанель были еще особые продавщицы духов. В первые годы моей работы в доме это была очень милая женщина, но как раз неподходящая к своим обязанностям. Это была вдова известного летчика первых лет авиации Гарроса, убитого в конце 1-й войны. Прожив свое состояние, она пошла служить к Шанель, ее знакомой, но хотя культурно она стояла и выше другого персонала, мало чего стоила в деловом отношении. Вероятно, и сама она не жалела о доме, когда оставила его, выйдя вновь замуж за богатого французского аристократа с историческим именем.
