«Serge et Marina» после пожара сняли два помещения. В одном продолжалось первоначальное дело: белье, трико и платья. Находилось оно несколько дальше от центра, но тоже в хорошем месте, а в другом Швахгейм затеял устроить небольшой ресторанчик. Помещался он на rue de France, несколько выше сгоревших бараков. Ресторан этот он открыл, впрочем, только в разгар сезона, и поначалу дело пошло недурно. Катя все это время работала усиленно: на ней лежало все домашнее хозяйство и уход за внуком (старуха Швахгейм только немного гуляла с ним), а кроме того, она работала и в магазине, помогая Марине, здоровье которой все еще заставляло желать лучшего. Клиентки «Serge et Marina» были, конечно, гораздо более скромные, чем у Шанель, но так же, как и те, принадлежали к самым разнообразным кругам общества.
Припоминается мне, например, среди них красивая содержанка, мошеннически не заплатившая большей части стоимости заказа, а рядом с нею почтенная англичанка из семьи владельцев банка Беринг, известного тогда во всем мире. Любопытны были особенно две другие клиентки, одна — девчонка 12–13 лет, американка, самостоятельно заказывавшая себе платья, и очень неприятная. Жена говорила мне, что ей бывало жалко смотреть на гувернантку этой девчонки, как та ее третировала. Девчонка эта была, притом, спортсменка, и скакала на любых лошадях. Другая была, наоборот, очень милая, но полоумная англичанка, жившая в Байонн. Она приютила у себя совершенно сумасшедшую русскую, кажется, старую эмигрантку, которая при ней бросилась в море где-то в Испании. Эта русская была крайне неприятна, и клиентка «Serge et Marina», англичанка, хотела бы от нее избавиться, но безуспешно. Писала она в Россию, брату этой русской, и в английское посольство в Москве. Но единственным результатом этих хлопот были только неприятности этому брату, которым заинтересовалась ГПУ. Позднее она приглашала нас всех к себе, причем к ней надо было входить с особой опаской, ибо у нее были громадные, бросающиеся на всех чужих, собаки. Как-то она решила прокатить жену и Марину в Испанию на своем автомобиле, но им нужны были для этого визы, а русским в те годы в них категорически отказывалось. Даже принц Ольденбургский не мог тогда из-за отказа в визе посетить Испанию. Хопкинсон, так звали эту клиентку, все-таки повезла моих на испанскую границу в горах, и здесь в каком-то маленьком местечке пограничник за «начай» позволил им проехать через границу и напиться чаю в испанском трактирчике.
По воскресеньям и праздникам мы большею частью проводили время втроем с женой и внуком. У него была в это время любимая прогулка на железнодорожную выемку рядом с Биаррицким вокзалом, где проходили все поезда и откуда можно было наблюдать все станционные маневры. Еще раньше он называл это место «Ту-Ту», и поэтому его самого стали целый ряд лет называть Тутунем. Ближе познакомились мы за это время с Байонной, старинным городом-крепостью, во время óно одним из оплотов в течение многочисленных войн с Испанией, и с Сен-Жан-де-Люз, самым любопытным городком на французском побережье Бискайского залива, к югу от Жиронды. Здесь меньше, чем где бы то ни было, во всем этом районе сказалась новизна, и, гуляя по улицам городка, подчас казалось, что находишься в средневековом поселении.
Здесь находился тогда центр рыбной ловли района, и каждый день по возвращении рыбаков с моря устраивались аукционы улова, и скупщики сразу отправляли его целиком в Париж. В результате, на всей Cote Basque рыба была и дороже и хуже, чем в столице, за 800 километров. Все побережье между Биаррицем и пограничном с Испанией городом Андай было застроено элегантными виллами, между которыми выделялся большой белый дворец бывшей королевы сербской Наталии. В этом же районе находились земли русского миллионера Чернова, которого никто из эмигрантов не знал и даже ничего о нем не слышал. Вообще, надо сказать, что в эмиграции за очень короткий срок, наряду с массой разоренных революцией лиц, иные очень быстро успели составить себе новые состояния. Это были годы отчаянной спекуляции, и иные на ней разбогатели. В Биаррице мне прошлось слышать, что там купил себе недешевую виллу Лазоверт, по-видимому, бывший «главный врач» отрядов Пуришкевича и участник убийства Распутина. В Биарриц наезжал не раз полковник генштаба Дорман, занимавший видный пост в штабе Врангеля и очень быстро разбогатевший в Англии на торговле советскими векселями. Впрочем, позднее говорили, что это его состояние сильно пострадало в годы кризиса.
