Во всех этих гимназиях были правительственные контролеры, «фискалы» (буквально — представитель фиска), но обычно их функции сводились к получению традиционных взяток с содержателей этих школ. Преподаватели тоже часто брали за то, чтобы пропустить на экзаменах своих учеников. Мне, например, рассказывал наш соотечественник Сахаров, ставший профессором высшей технической школы Макензи, что ему не раз предлагали взятки и его ученики в средних учебных заведениях, да часто приходилось слышать про подобные факты и от других лиц; кроме того, все признавали, что, будучи заинтересованы привлечением в свои школы возможно большего числа учеников, содержатели их потворствовали им во всем. Мне известен случай, что директор сравнительно хорошей школы отказался исключить ученика-хулигана, на чем настаивал преподаватель, из опасения, что за ним уйдут из школы трое его родственников. Напомню, что столь позорное у нас обозначение фискалом доносчиков в школах, осталось от позаимствованного Петром Великим из Испании и Португалии института фискалов, недолго у нас, впрочем, продержавшегося.
Как преподаватели, все эти лица были тоже очень слабы; большинство из них ничего своего в преподавание не влагало, а учили по учебникам, причем вычеркивали только большинство текста. Когда внук был в младших классах, меня поразило громадное число имен и дат в его учебнике истории, причем, однако, ничего, кроме этого в книге не было; потом оказалось, что не менее 9/10 текста учить не было нужно. Большинство этих учебников было составлено по европейским образцам, однако, часто без всякого соображения, что в них имеет значение для Южной Америки. Впрочем, это же надо сказать и про высшие учебные заведения, в которых громадное большинство учебников были иностранные, опять же во многих случаях мало применимые к Бразилии. Поздние мне пришлось слышать рассказ нашего соотечественника Бондаря, эмигранта с 1905 г., получившего агрономическое образование во Франции и приехавшего в Бразилию преподавателем в сельскохозяйственный институт в Пирасикабе. Его специальностью была борьбе с вредителями растений, но никаких материалов по ней он здесь не нашел, кроме французского учебника, по которому здесь все учились. Однако, из 600 вредителей, указанных в нем, только один существовал в Бразилии — это была обычная домашняя муха. Пришлось Бондарю взяться самому за изучение местных вредителей с самых азов, а ведь это было всего 30 лет тому назад.
Оставлю пока народное образование, к которому мне придется возвращаться еще не раз, и вернусь к нашей квартире. После французских цен наемная ее плата — 350 мильрейсов (или около 315 франков), показалась нам грошовой, да и вообще жизнь была тогда недорогой. Еда — гораздо более сытная, чем во Франции, обходилась нам около 100 мильрейсов в месяц на человека, но надо сказать, что мясо было обычно неважного качества, а хорошее масло было тогда почти невозможно достать. Нормально бразильянцы ели масло в жестянках, и уже при нас оно уступило место свежему маслу, впрочем, и посейчас часто неважному. В 1936 году хлеб ели почти исключительно в городах, да и то только люди состоятельные, а массы заменяли его рисом с бобами, которые и сейчас еще являются основой их питания. Пшеница вполне может возделываться даже в штате Сан-Пауло, не говоря уже про штаты более южные, но и теперь еще почти вся мука ввозится из заграницы, преимущественно из Соединенных Штатов, и обходится очень дорого. Бразилия богата самыми разнообразными фруктами (с овощами дело обстоит хуже), и такие, как бананы, апельсины, манго и мамоны (папайя — в испанских странах) имеются во всей стране, но яблоки привозятся, и они дороги, а вишни, например, продаются поштучно. И фрукты, и овощи до войны были очень дешевы, теперь же, наоборот, сильно вздорожали. Обычно это валят на инфляцию, но, если обратить внимание на то, что в «интерьере» цены в несколько раз ниже, чем в крупных центрах, надо признать, что кроме инфляции и затруднений в перевозке грузов, большую, и вероятно, главную роль в повышении цен сыграла монополизация торговли в руках спекулянтов.
