Я уже упоминал, что в 1937 г. началась в Бразилии подготовка к президентским и иным выборам, имевшим состояться в 1938 г. и что серьезным кандидатом на пост президента считался Сан-Паульский губернатор Армандо Саллес Оливейра. Однако Жетульо Варгас и его сторонники не желали мириться с возможностью быть устраненными от власти и так как вооруженные силы были на стороне Варгаса, то 10-го ноября он распустил палаты — и фе деральные и штатные, объявив, что новые будут созваны, когда он признает возможным. Большинство губернаторов было устранено и на их места были назначены «интервенторы». Распущены были и муниципальные советы и на место выборных префектов были назначены другие, по избранию интервенторов. Всё это было санкционировано новой конституцией, опубликованной единолично Варгасом: Бразилия таким образом превратилась в «Estado Novo»[107], как он определил этот строй. Никакого сопротивлений этот «coup d’etat»[108] нигде не встретил, и массы отнеслись к нему абсолютно безразлично. В то время меня это удивило, и то, чему я был свидетелем в последующие годы только усилило это удивление. Но теперь я смотрю на все это иначе, ибо сейчас я лучше знаю правящие классы страны и их главарей, и должен признать, что Варгас был среди них самым умным и единственным, который понял, что без поддержки масс править нельзя, а для этого необходимо привлечь их заботой о них. Отсюда и вытекли проведенные им социальные законы, создавшие ему популярность, какой до него никто не пользовался.
На Рождество мы снова провели с Катей 16 дней на фазенде, после чего мне пришлось заканчивать в январе приготовления к Пушкинскому балу, который состоялся 12-го февраля и о котором я уже говорил выше. В следующие месяцы познакомились мы из окрестностей города с Эльдорадо, местом совершенно тогда не оправдывавшим свое название; расположено оно на одной из оконечностей большого искусственного озера, устроенного для снабжения энергией электрической станции, а также и водой Сан-Пауло. В другой раз поехала Катя с Жоржем уже в марте за три часа от Сан-Пауло в хорошенькое местечко Vallinhos, где на старой фазенде была устроена гостиница и где был источник, якобы, радиоактивной воды. Я присоединился к ним через два дня, но почти сряду нам пришлось прервать наше пребывание там и вернуться в город, ибо Жорж с другими детьми спустился играть на цементное дно писцины (бассейна), из которой спустили воду, поскользнулся и упал на затылок, последствием чего было легкое сотрясение мозга — он жаловался на сильную головную боль и его тошнило; мы очень перепугались и решили скорее ехать в Сан-Пауло, чтобы показать его доктору. К счастью это падение прошло у него бесследно.
Не отметил я тогда в дневнике Катиного падения на лестнице: к нам пришла мадам Срезневская и Катя поспешила, чтобы ее встретить, и упала на спину. Хотя она и сильно ушиблась, но сряду тогда ничего не сказала, а когда синяки прошли, то про это падение она перестала и вспоминать, и сказалось оно только позднее. В конце марта серьезно заболела Марина сочленовым ревматизмом в обоих коленях и обеих руках; заболела она на фазенде и еле добралась домой. Ее стал сперва лечить Дорожинский, но неудачно, а когда мы обратились к другому врачу-специалисту, он обиделся и выразил свою обиду в столь глупой форме, что наши отношения после этого порвались. Только что Марина поправилась, да и то не вполне, как заболела Катя: 28-го мая у нее сделались почечные колики, тянувшиеся до следующего утра; боли были очень сильные и даже вспрыскивания болеутоляющих только ослабляли их. ‹…›Через четыре дня Катю перевезли в больницу Santa Rita, где ей рекомендовали доктора Christiano de Sousa, специалиста по почкам. ‹…›
