В это время корпус усилился переходом к нему дивизиона красной кавалерии под командой тогда, кажется, штаб-ротмистра Булак-Балаховича. В начале войны вольноопределяющийся, бывший управляющий имением, белорус-католик, это был, по общему отзыву, тип кондотьера со всеми его хорошими и дурными сторонами. Безумно храбрый, не теряющийся в опасности, умеющий влиять на войска, но жестокий и не требовательный в нравственном отношении к своим сотоварищам. В денежном отношении он был очень нещепетилен, хотя никто никогда не укорял лично его в алчности. В корпусе он сразу стал играть видную роль. После германской революции, когда началось разложение немецких войск, началось брожение и в Отдельном корпусе, хотя и иного рода. Генерал Вандам не сумел приобрести симпатий своих подчиненных, и в один прекрасный день к нему явилась их депутация с требованием уехать из армии, что он и исполнил. Переговоры с ним вел его свойственник Пермикин, которого я застал при генерале Родзянко уже войсковым старшиной. Сподвижник Балаховича, никогда, кажется, не воевавший, он был ранее не то начальником каторжной тюрьмы, не то горным исправником в Сибири. Утверждали, что Балахович рассчитывал заменить Вандама, но большинство офицеров было против него, и ему предпочли Георгиевского кавалера полковника фон-Нефа.
Как раз в это время большевики начали наступление против немцев в районе как Пскова, так и Нарвы. Против них в районе Пскова выступил и О.К.С.А.[24] Этот первый его дебют оказался, однако, неудачным. Занимавшие другой участок боевой позиции, совершенно разложившиеся немецкие войска ушли в тыл без боя, что вынудило и Отдельный Корпус спешно отходить, не дав даже возможности эвакуироваться всем, кому это было необходимо. Войдя в город, большевики захватили и расстреляли ряд видных лиц. Погиб, например, управляющий Казенной Палатой Врок, подпись коего фигурировала на выпущенных корпусом деньгах, так называемых «вандамках». Севернее, захватив Нарву, большевики почти без сопротивления продвинулись к самому Ревелю. Лишь в 18 верстах от него их удалось удержать наскоро сформированными, в значительной части из учащейся молодежи, добровольческими частями. Серьезную помощь эстонцам оказали прибывшие из Финляндии несколько финских стрелковых батальонов.
Воспоминание о себе они оставили весьма печальные, ибо грабили все, что ни встречали, особенно же помещичьи имения. Рассказывали, что эстонское правительство, якобы, даже просило под конец убрать их обратно в Финляндию, но за точность этого я поручиться не могу. Я их, во всяком случае, на фронте уже не застал. Довольно скоро большевистские части были вытеснены за пределы расселения эстонского народа. Несколько позднее они потеряли и Латвию под соединенным натиском немецких добровольческих частей, латышей и отряда князя Ливена. При штурме Риги Ливен был очень тяжело ранен, что сказалось потом пагубно на судьбах русского белого дела в Латвии, ибо, хотя своих связей с отрядом Ливен не порвал и смог поддерживать его на прежней высоте, но уже не мог предупредить образований других отрядов (Вырголича и Бермондта), которые особой охоты драться не проявили, и компрометировали себя в глазах и союзников, и латышей слишком ярко выраженными немецкими симпатиями.
После этого наступило некоторое затишье, протянувшееся до середины мая. В течение этого периода О.К.С.А. претерпел ряд новых изменений. Неф удержался во главе его очень недолго и был заменен в том же порядке пронунциаменто[25] полковником Дзерожинским, которого сам Неф предварительно произвел, будучи только полковником, в генералы. Все, что мне пришлось слышать о Дзерожинском, сводилось к одному (лично я его видел случайно на паровозе в течение нескольких минут), что это был хороший пехотный штаб-офицер, из тех, что обычно заканчивали свою карьеру в чине подполковника. Война выдвинула его в полковые командиры, но дальше он не пошел. Все отзывались о нем, как о человеке вполне порядочном. Инициативы, впрочем, особой он не проявил, почему большую роль играл у него его начальник штаба полковник фон-Валь. Кажется, в апреле все в том же порядке пронунциаменто, оба были тоже смещены с заменой их, в свою очередь произведенными Дзерожинским в генералы, Родзянко и Крузенштерном (последний — как начштаба). На заданный мною вопрос, почему, собственно, сместили Дзерожинского и Валя, я получил очень наивный ответ: «Знаете, Валь такой скучный человек». Что Валь был вполне порядочным человеком и одним из немногих в корпусе, окончивших Академию Генштаба, на это внимания не обратили.
В течение зимних месяцев частями корпуса были предприняты два набега по льду на восточный берег Чудского озера, во время одного из коих был захвачен Гдов. Душою и руководителем этих набегов был Балахович, что очень подняло его популярность в корпусе.
