С вступлением в командование Родзянко усилились разговоры об активных выступлениях корпуса. В нем было всего около 2500 человек, и снабжен он был очень слабо, однако, бездеятельность всех тяготила. Весьма возможно, впрочем, что период приготовлений протянулся бы еще очень долго, тем более что Юденич был против преждевременного наступления. Решающее значение имело тут, как мне рассказывали, получение сообщенной штабу корпуса только «для сведения» телеграммы Колчака Деникину и Миллеру, в которой он просил их поддержки его наступлению. На собранном Родзянко военном совете было принято решение наступать, причем было намечено направление от Нарвы на Юг, сперва вдоль линии железной дороги на Гдов. Незаметно войска были перевезены к Нарве, и 15-го мая наступление началось ударом около станции Поля. Большевики его совершенно не ожидали, и штаб расположенной здесь их бригады был захвачен в плен вместе с ее командиром генералом Николаевым. Этот Николаев был вскоре публично повешен в Ямбурге по приговору военно-полевого суда. Сколько я ни старался выяснить себе причину такого к нему отношения, понять его я не мог, ибо одинаковые обвинения можно было предъявить ко всем, служивших у красных, офицерам. В Красной армии он был прославлен как герой и мученик за идею. Все, что я слышал про его поведение после пленения и на суде, указывало, однако, на полную его готовность служить и белым, если бы только ему было даровано прощение.
В Полях корпус разделился. Отряд Балаховича пошел на Юг, занял без затруднений Гдов, оттуда двинулся на Псков. Здесь он был, однако, предупрежден эстонцами, которые тоже перешли в наступление. По всему их дальнейшему поведению мне потом казалось, что это было вызвано желанием захватить в Пскове военную добычу, понятие которой толковалось ими и здесь, и в других местах весьма широко. Мне пришлось, например, столкнуться потом с жалобами на недостаток на наших железных дорогах телеграфных аппаратов, снятых эстонцами именно как военная добыча. Ею объявлялся ими и весь подвижной состав железных дорог. Русским войскам оставлялся лишь тот, который они захватили сами непосредственно. При взятии Гдова было захвачено и казначейство с 4 000 000 рублей. Кажется, к этому моменту относится рассказ о разделе казенных денег Балаховичем между всеми чинами отряда. Много рассказывали потом про два вагона сахара, найденные здесь же, на станции, которые стали затем объектом коммерческих операций разных темных героев тыла, дав им громадный по тем временам заработок, ибо сахар нигде нельзя было достать.
После отделения отряда Балаховича главные силы Корпуса повернули на северо-восток, в направлении Балтийской железной дороги, на которую и вышли совершенно для большевиков неожиданно у станции Веймарн. Уже после ее захвата сюда пришел пассажирский поезд красных. Этот захват вынудил большевиков очистить Ямбург и наскоро отходить на Север по шоссе. Началось их преследование и по шоссе, и по железной дороге. Попытки красных задержаться были неудачны, и они очень скоро были отброшены почти до самой Гатчины. Весьма вероятно, что белые смогли бы дойти до Петербурга и захватить его, но в этот момент вмешался Юденич и отдал распоряжение остановить дальнейшее наступление. Причиной этого было отсутствие в распоряжении армии сколько-нибудь значительных запасов продовольствия, и для самой армии, и особенно для населения освобождаемого района. Почти всеми признавалось, что взять Петербург возможно, но это значило бы подвергнуть население его еще большим лишениям, чем при большевиках. Как мне потом рассказывали, в близких к Юденичу кругах Гельсингфорса очень опасались, что Родзянко, начавший и проведший всю операцию совершенно независимо от Юденича, откажется теперь подчиниться этому приказу. Этого, однако, не случилось, и наступление было остановлено.
За время его первоначальная численность армии с 2500 человек возросла до 18 000, не считая, кроме того, большого числа пленных, не пожелавших вступить в ряды белых. Конечно, такое увеличение армии не могло, казалось бы, не сказаться первоначально на ее стойкости, но очень быстро вновь сформированные части вступили в строй, и многие из них, особенно получившие подходящих командиров, дрались прекрасно. В это время армия получила следующий вид: главную ее часть составлял 1-й корпус, которым командовал все время, начиная с боя у Полей и до заключения вообще всей деятельности армии — генерал граф Пален. В состав его входили 2-я и 3-я дивизии и конно-егерский полк. 1-я дивизия, которой командовал Дзерожинский, в состав этого корпуса не входила, и действовала все время отдельно. Также совершенно обособленно действовал и отряд Балаховича, численность которого повысилась до 7–8 тыс. человек. Балахович никакого начальства над собой не признавал и большею частью игнорировал как Родзянку, так в равной мере и Юденича.
