Работали мы в той части полигона, которая расположена на берегу моря. В нашу задачу входило разместить на местности с различными типами грунта тканевый крест, обозначавший летчикам точку прицеливания при минировании, найти опытные образцы мин, оценить их работоспособность после отстрела из вертолетной системы и установки на грунте. Нужно было определить координаты мин в минном поле и другие параметры согласно программе летных испытаний, свои задачи решал при испытаниях и летный экипаж.
Эх, сколько же обуви я истоптал и сколько километров прошел при этих и других полигонных испытаниях, зато было очень интересно в них участвовать и полезно знать мне, как профессионалу – разработчику боеприпасов, все преимущества и недостатки создаваемых инженерных мин.
На полигонах важнейшим вопросом является соблюдение мер безопасности, основу которых составляет знание устройства и принципов действия, специально подготовленных образцов мин и кассет, а также методик испытаний, иначе, как говорится, может и глаза «запорошить» …
В Феодосию мы возвращались с полигона достаточно оперативно, так как у нас имелся свой транспорт, а иногда на вертолете. Купались на городском, очень чистом «Золотом пляже», а по вечерам гуляли по городской набережной под видом отдыхающих. Но поначалу нас было легко отличить, так как существовала поговорка, что, мол, местные потому беленькие, что прячутся от солнца, командированные все красненькие потому, что стараются быстрее загореть, и только отдыхающие – черненькие, ведь у них достаточно времени для пляжного отдыха.
Полет на боевом вертолете – очень стремительный, захватывающий дух, особенно под управлением летчика – испытателя, а виды на лазурное море и холмистую местность этой части Крыма просто потрясающие, но когда вертолет влетал в маленькую дождевую тучку, то происходил удар дождя по фюзеляжу как кувалдой.
В выходные дни летчики отдыхали, а мы ездили на рыбалку через перешеек на Азовское море, загорали и купались, однажды сходили пешком по горной тропе вдоль моря в Коктебель, в общем, командировка выдалась замечательной.
Испытания прошли успешно, нужно было возвращаться домой и привезти хотя бы коробку крымских фруктов. Загореть, как следует, я все же успел и, когда гулял в Москве по парку с будущей женой, она попросила меня застегнуть повыше пуговицы на рубашке, так как, мол, все думают, что она идет с каким-то арабом, чему я был очень доволен.
Затем были командировки на артиллерийские и авиационные полигоны для участия в натурных испытаниях в поселке Чик Новосибирской области, где наш бункер из-за ошибки прицеливания при стрельбе из РСЗО заминировали нашими же практическими минами.
В поселке Старатель в Нижнем Тагиле наш вертолет Ми-24 по пути на испытательную площадку измерял высоту облачности, после чего вертолет опускался вначале хвостовой частью вниз, и мы с Е. И. Самсоновым, лежа в десантном отсеке на брезенте, почувствовали нечто, напоминающее невесомость.
На полигоне вблизи поселка Донгуз Оренбургской области проводились стрельбы реактивными снарядами с минами при государственных испытаниях, а в выходной день в Оренбурге мы переходили пешком по мосту через реку Урал из Европы в Азию и обратно. Там же я побывал рядом с летным училищем имени В. И. Чкалова, где во время Великой Отечественной войны учился на штурмана пикирующего бомбардировщика мой отец.
В Ахтубинске Волгоградской области меня возили на гусеничном вездеходе в поле осматривать упавший на землю не распакованным авиационный блок с минами для определения причины отказа.
В поселке Елизаветинка, недалеко от Санкт-Петербурга мы с опытнейшим сапером Ю. А. Фроленковым проводили испытания подрывами мин вблизи разрушенных укреплений бывшей «Линии Маннергейма» и я провалился по пояс в старый заснеженный окоп, а в лесу нашему автомобилю перебежала дорогу рысь, но это уже другие интересные истории…
Разрабатывая конструкции инженерных мин, меня всегда интересовала история создания первых образцов этого вида боеприпасов. Собственно говоря, французский термин «mine», первоначально означал подкоп, в который в древности закладывался заряд дымного пороха. По современной терминологии этот заряд можно отнести к объектным минам.
Основой дымного пороха служит селитра, открытая в Китае за сотни лет до нашей эры. Но только примерно в 600-м году нашей эры китайский ученый Сунь Сымяо описал состав и рецепт приготовления пороха. Сведения о селитре и ее применении перешли из Китая в Индию, а затем к арабам и грекам.
В Западной Европе дымный порох и заряды из него появились в XIII веке, а огнестрельное оружие создано в первой половине XIV века. В Московской Руси порох и огнестрельное оружие появились до 1382 года, так как известно, что в этом году порох был применен для артиллерийской стрельбы при обороне Москвы от нашествия татарского хана Токтамыша.