В другие Бани на Флерова в Балашихе, когда они еще работали, тоже каждую пятницу приходил еще один пожилой завсегдатай, который, видимо после тяжелой болезни, садился в парилке на самую нижнюю ступеньку полок, чтобы только подышать знакомыми запахами, да послушать разговоры и присказки парильщиков. А парная в этой бане была очень мощной, да такой, что в ней однажды от близкого жара загорелись верхние полки, которые парильщики быстро затушили своими вениками.
В советские годы Бани на Флерова относились к Балашихинскому литейно-механическому заводу, они являлись банно-прачечным комбинатом, их прекрасно отремонтировали, внутри отделали лепниной на банные темы, а снаружи даже покрыли алюминиевыми панелями. В этих банях работал буфет с весьма демократичными ценами. Компании парильщиков приезжали даже из Москвы.
Но в девяностые годы бани передали в аренду, в результате чего трубы отопления зимой были заморожены, но некоторое время эти бани работали даже без отопления.
Сейчас в чахлом состоянии находится и, как раньше говорили, градообразующий завод БЛМЗ, относящийся, между прочим, к авиационной промышленности России.
В Восточные бани в одноименном микрорайоне Москвы, что недалеко от Балашихи, каждый четверг приходил другой старичок, который приносил с собой настойку из чеснока и хрена, поливая ею на стены парной, воздух с этим снадобьем продирал у всех верхние дыхательные пути буквально до слез, а чесночный запах чувствовался даже на улице.
Поначалу ощущения были непривычными и не всем они нравились, но когда в очередной четверг этот старый парильщик не приходил, люди сетовали:
– Где же наш старичок с настойкой чеснока и хрена?
В парилке он сидел подолгу, без веника, держа в руке и вдыхая воздух через букетик из разных трав, а на вопросы, что за травку он нюхает, отвечал:
– Это обычная полынь, ромашка и я бы, наверное, не дожил бы до моих лет, если бы не вдыхал запах этих травок…
Весьма демократичными и популярными среди москвичей были Бани на Шаболовке и работали, пока относились к одному из московских заводов, наверное, шарикоподшипниковому. В них была мощная газовая печь с раскаленными чугунными чушками, небольшой бассейн, буфет, собственно это все, что нужно рабочему человеку.
Парную делали сами парильщики, знающие ее особенности, но однажды какая-то пьянь неожиданно шарахнула в печь воду прямо из тазика, спасаясь от выброса обжигающего пара, мужики с верхних полок кубарем понеслись вниз, чудом никого не растоптав. После этого пьяного избили в кровь.
В другой раз зимой в баню с завода не подали горячую воду. Но русскому парильщику это не весть, какая помеха, ведь как следует распарившись, можно быстро помыться и холодной водой.
Приходит в тот день в баню негр, наверное, студент, каким-то образом прошедший мимо кассирши, и спрашивает у банщика на английском языке:
– Хау мэни …, в общем, сколько стоит помыться?
Хитрый татарин ему отвечает:
– Ван хандрид, в общем, сто, но не добавляет, чего!
Негр дает ему сто долларов, раздевается и идет под душ, а там вода ледяная, тогда он забегает в парную, а там температура за сто градусов!
В итоге негр с криками:
– Рашен экстрим, рашен экстрим! – Одевается и убегает проч. Сам я этого не видел, пересказываю рассказ приятеля о забавном случае в Шаболовских банях. Сейчас эти бани закрыты, там теперь, наверное, ресторан или бордель…
О чем беседуют мужики в бане? О женщинах – очень редко, то же о работе. В основном обсуждают достоинства и недостатки нынешней парной, рассказывают о последних поездках на рыбалку, к морю, о дачных проблемах, да мало ли о чем.
А как приятно посидеть после баньки за кружкой холодного пива, если, конечно же, ты не за рулем…
В детстве с родителями мы часто ездили на юг, к морю на автомобиле, в разные годы побывали, купались и загорали на Черном море в Ялте, недалеко от Одессы вблизи Хаджибейского лимана и на Азовском море около Новой Ялты, что между Мариуполем и Бердянском.
Под Одессой, будучи подростком, я ходил в море с местными рыбаками выбирать рыбу из прибрежных садков, представлявших собой сети, растянутые между вбитых в морское дно столбов. Стоя в лодке, старый рыбак бил попавших в лодку морских лисиц, небольших черноморских скатов самодельным гарпуном, матерился и выбрасывал их за борт, объяснив мне, что у них на хвосте имеется ядовитое жало. В лодку попадали и другие рыбы с ядовитыми спинными плавниками, но их названия я позабыл.
Вечером этот пожилой рыбак сварил нам на костре вкуснейшую уху, которая называлась юшкой, в ней он сначала варил мелкую рыбешку, помещенную в марлю, затем в этот отвар набросал помидоров и зелени.
На Азовском море я играл в футбол с местными деревенскими парнями и был весьма удивлен их тактическому и техническому мастерству, недаром в сборной СССР по футболу того времени играло много футболистов из украинских клубов.