– Барон, вам не кажется, что это вино больше походит на пойло для лошадей?– Я взмахом руки подозвал хозяина.– Милейший, что за гадость ты мне подсунул?– Недовольно произнёс я, помахивая перед его носом кувшином с вином.
– Сир, ваше Величество, это лучшее французское сухое вино. Выдержка три года.
– А-а, сухое. Тогда понятно. А нормального нет? А эль у тебя тоже французский?
– Нет, сир, эль наш, островной.
– Неси. А эту французскую кислятину отдай солдатам. Кстати, к тебе, возможно, скоро придут за вином. Постарайся им выдать его во много и самой мелкой таре. Понял? Если для этого надо будет купить маленькие бочонки у соседей, купи. Я тебе потом заплачу и за это тоже. И совет от короля, что беспокоится о своих подданных, сюда идёт французский флот с войною. Ваш город мы сдадим. На время. Советую, как мы поедим, так собирай семью, и прячьтесь в глубине острова или в болотах. Не знаю. Но, сам понимаешь, захватчики за вино не платят. Это военная добыча. Всё по закону военного времени. Сам понимаешь. Отдашь вино в бочонках и съезжай. Положи что-нибудь перекусить мне в карету и иди. Если французы что подпортят, обратись ко мне, немного помогу.
– Понял, сир. Всё сделаю. Не беспокойтесь.
***
Я уже потихоньку начал приспосабливаться к этой тяжёлой профессии короля и неудобствам, которые выпадают на его долю. Откинув шёлковую расписную занавеску, тихо и тупо смотрел на монотонно уходящие назад мрачные голые поля. На небе хмарь иногда менялась скромным выглядыванием маленького тускло-красного солнца, которое вскоре опять затягивало рваными облаками. И так до самой деревушки, знать бы её название. Добрались до места, когда на западе горизонт окрасился кроваво-красным закатом, так и не видимого светила.
– Всем спать. Утром выезжаем на рекогносцировку. До утра объявляю выходной. Можете пить, гулять. Но утром, если кто будет мучиться с похмелья, прикажу отрубить голову. Шутка.– Но слово шутка я произнес шёпотом.
Рядом с моей комнатой уже стояли, как на страже, сменные гофмейстер и гардеробмейстер с камердинерами.
– Что, ожидаете вноса тела в апартаменты? Что там?
– Постель и сменное бельё, сир, подготовлено. Лёгкий ужин – на столе. Если изволите чего-то ещё, камер – юнкер принёсёт.
– Хорошо. Давай посмотрим, что там.
Широкая кровать, застеленная шёлковым бельём, на столике – поднос с едой и напитками. У двери на табурете жбан с водой. Всё чистенько и аккуратно. Прям как в армии. Даже плюнуть не куда.
– Терпеть не могу шёлковые простыни. Они и холодные, и скользкие какие-то. Днём, для красоты, застилайте такими, но на ночь – простую ткань.
– Будет сделано, сир.
– В остальном – всё хорошо. Молодцы. Умоюсь сам. Разденусь – тоже. До утра, джентльмены.
Как хорошо плюхнуться в кровать, вытянуть ноги и расслабить тело после многочасовой поездки в жёсткой, хоть и на мягких подушечках, карете. Хотя на моей заднице ещё не сошли мозоли после армейских сёдел. Наверное, всё-таки начинает сказываться возраст. Так и надо – послужил Родине честно, а потом – в короли, на заслуженный отдых.
Я думал, только в России такие подлые петухи. Нет же, и здесь достали, поспать не дают. Знают же, что не могу я вставать с первыми петухами, так ведь орут же, козлы проклятые. Война закончится, прикажу к моему приезду или зарубить их всех, или пускай прячут от меня подальше. Как я страшен в гневе. А вставать всё равно надо. Но только я перекинул ноги, чтобы встать, как почувствовал сильный толчок.
– Матка Боска. Что это? Землетрясение? Эй, кто там есть живой?
Дверь приоткрылась, и показалось лицо камердинера.
– Что за шум, а драки нет? что за толчок такой был?
– Не знаем, сир.
– Так иди и узнай. Зови остальных, одеваться будем.
Камердинер внес жбан с подогретой водой и полил мне из ковшика. Виконт растянул сорочку за плечики, помогая мне одеть её. Цирюльник усадил меня на табурет и занялся моей причёской, где-то подстригая, где-то подбривая. Потом приподнял зеркало, чтобы я полюбовался на себя красивого. Как только он снял салфетку с моей шеи, вошли два камер-юнкера с подносами. Что положительно, на подносе не было сухого сыра, а лежали, аккуратно нарезанные кусочки мяса. После лёгкого завтрака камер-юнкер протянул мне шпагу, которую я прикрепил к поясу, а второй накинул мне на плечи меховой плащ.
– Сир, сегодня на улице холодно.
– Настолько?
– Да, сир.
Я спустился по ступенькам на первый этаж. В корчме пир шёл горой. Правильно. Кто знает, когда солдату удастся поесть ещё сытно. Так и надо. Увидев меня, все встали, приветствуя своего сюзерена.
– С добрым утром, джентльмены. Позавтракали? Впрочем, кто не успел, тот опоздал. Кто рано встаёт, тому Бог даёт. Думаю, к обеду вернёмся. Мне нужны будут – коннетабль, Прево короля, все полковники и их помощники, все капитаны, как пехоты, так и артиллерии, и кавалерии. Будем искать место для баталии. Мы хоть уже и не рыцари, но их наследники. А что нужно настоящему рыцарю кроме хорошей драки, военного трофея и хорошего пира после победы. Я прав, господа?
В свите восторженно закричали, прославляя битву и меня. Кто бы сомневался.
