Стелла пришла ко мне в один на редкость дождливый день с просьбой переночевать. Естественно, денег у неё не было ни в этот раз, ни на следующий день, когда она пришла снова без песо на кармане. Таким образом, она получила халявную хату, а я безотказную игрушку для утех. Причем высшей категории. В какой-то момент дела мои пошли, что называется, в гору. Я уже имел несколько полезных знакомств и с легкостью договорился с барменом арендовать нежилое помещение на втором этаже, там же где снимала и мадам Тессо, совсем за бесценок. Мы продавали фотокарточки с голыми бабами тут же в баре.
– Обычно, когда Джо надерется, он теряет голову от любой дырки.
– Ты же знаешь, Стю, как ведутся тут дела.
– Что есть, того не отнять.
И на этом заканчивались наши разговоры. Мы со Стю знали друг о друге не больше, чем можно знать о любом прохожем на улице, который часто встречается в автобусе, в метро или бистро. Но с точки зрения деловых отношений я доверял ему больше, чем доверял бы собственной матери.
Бывало, я случайно встречал его в коридорах борделя, где он плутал в беспамятстве.
То было хорошее время для нас обоих, это уж точно, которого теперь не отнять.
Я сидел один за барной стойкой, крутил хула-хуп.
Какая-то шлюха, что терлась с доморощенными байкерами, похоже, переключилась на меня. Приняв меня за сумасшедшего или дурачка, она явно продавала свои блядские услуги. Или же, на крайняк, хотела выпить за мой счет. Иметь или не иметь всё и сразу? Люди появляются, а потом исчезают, не оставляя никаких следов, словно в кошмарном сне. Словно в павильоне с декорациями. Я отослал бармена за двойной водкой с лаймом.
– Я слышала, у вас сегодня день не задался?
– Ну, что-то типа того.
– Как давно вы были с женщиной?
Мы поднялись ко мне в кабинет, и она стала раздеваться. Потом легла на мой стол и раздвинула ноги. Потом достала из чулок помаду.
– А это ещё что за хуйня? – спросила она, когда я вставил ей пушку в рот.
Я: Я буду задавать вопросы, а ты кивать или мычать, если я буду говорить что-то неправильно. Ты работаешь у Мадам Тессо?
Шлюха: (замычала).
Я запустил звукозаписывающее устройство. И стал ждать ее реакции. Она же прикусила ствол и попыталась выбить его из моих рук. Но нет, милочка! Теперь тебе никуда от меня не деться, и даже не думай рыпаться. Я – настоящий ураган, когда заведен.
Она схватила меня за яйца и вывернула наизнанку. Тогда я швырнул её о стену, и она вырубилась.
Обыскав её сумочку, я наткнулся на очень интересные вещи. Например, прибор для стирания отпечатков пальцев. Аэрозоль «Чистые ручки», который на время удаляет узоры на коже. У неё так же имелся ствол, правда, небольшой, такой «миник», размером с зажигалку, но довольно удобный. Пачка травки, несколько упаковок транквилизатора и контрацепции, мыльница и переносной утюг для денег.
– Что представляет собой реальность? – кинул профессор мысль в аудиторию.
Никто не шелохнулся.
Слышно было, как гудят лампы.
Тогда профессор вышел из-за кафедры и продолжил свои рассуждения:
– Каждый из вас знает два состояния: бодрствование и сон.
За передним столом девчонка с брекетами собирала Кубик Рубика.
– Знает трёхмерное пространство, в котором есть длина, ширина и глубина. Как обувная коробка. Потом вы узнаете о четвёртом измерении – времени. Хммм… – профессор прикусил язык и задумался, – говорят, их может быть и пять, и шесть, и семь…
– Пошел в жопу, умник хренов! – неистовствовал некто на задних рядах.
Жирнецкая муха приземлилась и поползла под дверь, но профессор вовремя среагировал и выключил её из игры. Кто-то вздрогнул. Кого-то пробрало на «ха-ха». Профессор всмотрелся в аудиторию – в самую её глубину – но там никого не было. Кое-где на столах лежали несколько комков смятой бумаги, пачки от жвачек; по полу разбросаны волосы. Профессор не на шутку насторожился, когда вдруг заметил, что куда-то исчезла трибуна, за которой он только что стоял; кусок мела, что держал в руке, будто бы растворился, как и он сам.
Подойдя к раковине, профессор заметил, что находится совсем не в аудитории, а где-то в другом месте, похожем на его собственную ванную комнату, и что вот она – его зубная щетка, которую уже пора бы сменить на новую, зеркало, в котором отражалась кафельная плитка, и он сам, с хлебными крошками, запутавшимися в волосках на груди.
А камера всё отдалялась и отдалялась…и отдалялась…
Кого-то снова пробрало на «ха-ха».
Тогда он снял накладную бороду…
Со Стеллой мы обычно встречались у египетской лавки с иероглифами, загорающимися по ночам неоном. Она покупала пачку жевательной резинки «Виагра» и ультрамодные колёса, пачку сигарет «Лаки-Страйк» и четыре банки пива – по две на брата.
