СЛОВО БЕРЁТ УЧЁНЫЙ СТАРЕЦ В ЧЁРНОЙ МАНТИИ: в некотором поле образуется воздушная воронка, диаметром сначала с консервную банку, дыра расходится внутрь, появляются пористые окончания, чувствительные розовые присоски, как у моллюсков. По мере увеличения воронка начинает раскручиваться, набирая скорость. Но это только кажущийся эффект. На самом деле, – старец остановился и подался всем телом вперед и таким образом прямо влип в телекамеру, оставив на экране мокрые разводы, – что-то извне пытается выбраться наружу.
– Оно забрало мою газонокосилку.
Монтажер снова вставляет кадры людей с улиц.
– Сожрало мою руку!
За кадром пустили голос.
Когда образовавшаяся воронка достигает диаметра канализационного люка – тут начинается самый треш.
– Поднялся нехеровый такой ветрище…
– … И тут оно начинает засасывать в себя все что ни попадя: карандаши, документы из принтера, телефонные справочники, карманные часы, грязные кофейные чашки, мокрое бельё с веревки…
– Я схватился руками за стол, но меня все равно отнесло в сторону, слава богу, что в полу у меня была дырка, и я успел удержаться за выступ. За окном я слышал чудовищной силы раскаты грома, сверкала, не переставая, молния, шары-сгустки электричества летали из стороны в сторону, как бейсбольные мячи…
******
ЗАТЕМНЕНИЕ.
СЛОВА ДИКТОРА: После взрыва на нашу планету попадает инородное тело из космического пространства. Ученые сделали кое-какие подсчеты и пришли к выводу, что такой «обмен любезностями» происходит, как правило, в радиусе километра от места образования воронки. Взрыв рождает в себе нечто…
Это не животное,
не предмет обихода,
не машина
и даже не человек
одним словом это какой-то многоуровневый пиздец….
Панама прилипла к нашим телам. Водевильные голоса теснят больное дыхание рассвета.
– Вождь племени Айахуаске собирается готовить зелье из Яхе.
Смена постельного белья здесь строго по расписанию. Вялая рука вождя обращает вспять течение времени. Сквозь перлы тумана я вижу кирпичное лицо старого индейца, прочищающего ружья от накипи. Босая нога в собачьих экскрементах. Панама прилипла к нашим телам от Лас-Ловидоса до Лос-Сантоса в сладких камфорных запахах готовящегося Яхе.
– Гринго пробует… гринго пробует…
Кто-то подтолкнул меня сзади, и я вышел в центр хоровода, образованного возбужденными до безумия аборигенами. Голые женщины с кактусообразными лобками пялятся на вздувшийся от напряжения член. Вождь приказал стянуть с себя одежду,
обдирая эрекцию.
– Гринго пробует.
Протягивает мне глиняную чашу с кипящим раствором под шум рукоплесканий и ударов в тамтам.
*****
Нас вели к вигваму, когда начался приход. Хуан четыре раза проблевался, а потом и вовсе слег с дифтерией. Я держался из последних сил, но меня уже распирало галлюцинациями.
*****
– Газовые вспышки, гринго боится вулкана Айахуаске.
Над деревней навис вечный туман, позволяющий собирать до восьми урожаев Яхе в год. Вождь племени – старый торчок – рисует на пепле ржавым гвоздём.
*****
Прошла неделя с тех пор, как нас отправили в экспедицию. Мы сели в кукурузник, и пилот сказал нам по секрету, что у него имеется небольшой запас морфия на случай тифозной лихорадки или дифтерии. Мы тогда лишь развели руками.
– Не верю, что они на такое способны! – Билли Бо явно разочарован удобствами на улице. Не этого он ждал, взлетая из Санта-Фе.
– Не самая дурная экспедиция. Могло быть и гораздо хуже.
– Это точно.
За прошедшую неделю я раздобыл у местного населения несколько устаревших орудий труда и кое-что из бытовой утвари, чтобы сделать детальный отчёт. Хуан слег окончательно, и мы с Билли похоронили его на той стороне вулкана.
– В конечном счете, остались вдвоём.
Он избегает разговоров, всё время на приходе от Яхе – местного зелья.
– Это не кислота.
– Нет, это совсем другое, – уверял нас молодой индеец, смотритель гончих.
На деле оказалось, что мы погрязли в чёрном кошмаре, из которого есть один только выход – адаптация.
*****
Пью раствор Яхе и не блюю. Билли, наконец, сделал качественные снимки взрывающегося по ночам вулкана. Лица, спрятанные в тумане. Голые женщины с кактусообразными лобками поят нас козьим молоком. У некоторых из них есть мобильные телефоны. Звоним в Вашингтон. Тихо. Пока без ответа.
Когда дымка немного рассеется, пойдем на разведку, а до того сидим тихо и слушаем слова вождя, записанные на аудио-плёнку.
Странно представить, что собственная жена дропнула бедолагу Пика в этот сраный гадюшник.
– Она была шлюхой высшей категории, прошу заметить.
Пик рассказал, что имел неосторожность снять её в одном захолустном месте – борделе Мадам Тессо – за пятьдесят песо. Это сущие пустяки по сравнению с тем, какие доходы Пик имел в то время с практики адвоката. Он крышевал бандитские синдикаты и всяких хуесосов-политиканов.
– Бабла приваливало мне как надо, только эта сука повадилась у меня воровать. Я ей всё прощал. Не мог иначе.
