Наши, выходцы из СССР, душу открывали перед друг другом там, где было застолье. Если помогали, то искали для себя выгоду. Тот, кто жил уже легально, вообще не связывался с нелегалами. Чтобы найти своего среди наших, надо было пройти горький путь предательства и подставок. Почему так поступали? Потому что иммигранты начала века прошли жёсткую школу девяностых годов.
Марья Петровна пока была единственной опорой для меня, вернее зеркальным отражением моих проблем, поэтому я хотела быть с ней, хотя были мы совсем разные.
К вечеру мы перетащили все чемоданы Марьи Петровны в ее новое жилье.
Утром за мной должен был заехать Оскар, чтобы забрать на неделю к себе.
Последнюю ночь я и Марья Петровна решили устроить себе праздник. Мы гуляли с ней от от одного отеля к другому, пока не нашли громкое место, где играла музыка вживую. Марья Петровна скромничала. Она призналась, что ее жизнь складывалась так, что она никогда не была в барах: только в кино видела. Я тоже практически не знала, что такое бары и рестораны, пока не попала на испанское побережье.
Марья Петровна собиралась заказать себе чаёк. И это на нашу вечеринку! Я представила лицо официанта, у которого она бы попросила чай, где вокруг пили только спиртное.
– Может выпьем что-то покрепче? – предложила я Марье Петровне
– У меня завтра первый день работы! Голова болеть будет
– Не будет! Наоборот, больше энергии! А вам расслабиться надо!
– А что же заказать? – нерешительно сказала Марья Петровна
– Закажем «Куба либре». Это коктейль. Там немного алкоголя, – обманула я Марью Петровну, так как знала, что она вряд ли знает, что это за коктейль.
Испанский «Куба либре» не похож на кубинский. В Испании этот коктейль состоит из джина с кока-колой и естественно со льдом и с долькой лимона. Кока-кола забивает своеобразный вкус джина. Испанцы не пьют, а потягивают джин-кола в течение часа и употребляю его после хорошего ужина, поэтому от одной-двух порций не пьянеют.
А Марья Петровна опьянела, опрокинув весь бокал сразу. Развеселилась, осмелела и потащила меня танцевать. Странная тетушка с гулькой на голове двигалась легко и красиво. На следующий танец к ней уже подбежал кругленький немец и, улыбаясь, подхватил Марью Петровну в танце. Марья Петровна не сопротивлялась. Ей нравилось внимание немца. Они, как не странно, переговаривались и от души смеялись.
«А Марья Петровна симпатичная женщина и зажигать умеет», – подумала я.
Неожиданно за столик подсел Нико:
– Привет, Русалка! Я вас искал!
– А как ты догадался, что мы здесь, – удивилась я.
Здесь одна улица для туристов. Вот я после работы и пробежался по отелям. Знал, кого ищу, и нашел. Пойдем танцевать.
Я хотела танцевать и не отказала Нико. Он бережно приобнял меня. Я чувствовала его напряженное дыхание в моих волосах и дрожание рук на моей спине. Я поняла, что я ему нравлюсь и очень. Мне хотелось прервать танец: Нико был хорош собой и привлекателен, но я не могла ответить ему взаимностью.
Марья Петровна продолжала кокетничать с немцем. Я видела, как он угостил ее ещё бокалом чего-то. Марья Петровна иногда подбегала к нашему столику, говорила, что скоро уже пойдем и воодушевленная возвращалась к ухажеру.
– Русалка, пойдем погуляем? – робко попросил меня Нико
– Пошли к морю, – не отказалась я. И тут же подумала, что куда я прусь с молодым парнем.
Мы часто делаем то, что потом трудно объяснить, зачем мы это сделали. По всем правилам логики и моральным нормам я не должна была идти на прогулку с парнем, который явно был не равнодушен ко мне. Я же не испытывала к Нико никаких чувств. Просто была ночь у моря, везде только праздник, а в сердце у меня смешанные чувства тоски и превосходства над влюбленным юношей.
Мы подошли к ночному морю. Пляж освещали только звёзды. Музыка отелей чуть доносилась до нас. Нико молчал. Я понимала, что он не знал о чём со мной говорить в этот момент. Но я не собиралась помочь ему начать разговор, потому что у меня было одно желание – прогулка по ночному пляжу.
Я понимала, что я эгоистична и что играю с чувствами Нико, но ничего не могла поделать с собой.
Мы подошли к перевёрнутой лодке. Присели на краешек. Рука Нико нечаянно коснулась моей. Я тихонечко убрала руку. Но Нико снова прикоснулся к моей руке, стал гладить ее. Я не успела опомнится, как он зажал мой рот в поцелуе и рука его стала нервно искать мою грудь. Я попыталась оттолкнуть его, но он так крепко обнял меня, что у меня даже перехватило дыхание. Нико повалил меня на песок. Он дрожал, был на взводе. Губы его не давали мне дышать. Моё тело превращалось в камень. И Нико понял это и резко остановился. Он сел на песок, закрыл лицо руками и зарыдал.
Я встала, отряхнулась от песка. Не подошла к нему, хотя какое-то чувство жалости было. Я старалась понять его, ругала себя, но больше всего мой внутренний голос благодарил его, что он вовремя остановился.
Я шла, не оглядываясь, переваривала в голове, что случилось. Вдруг кто-то схватил меня за руку. Я обернулась, уверенная, что это был Нико.
