Многие наверно бывали в большой толпе, в несколько десятков, сот или тысяч человек. Концерт или праздник. Я тоже бывал в той жизни. Поэтому чувство толпы было мне знакомо. Когда ты заводишься, ощущаешь её силу, тебя прёт в общем. Даже если ты трезвый. Сильное чувство и опасное. Помню, шли мы как-то через город на разборки, группой в человек двадцать пять парней. Все нам уступали и дорогу, и смотрели с опаской. Сила!!!
Так вот здесь я был не в толпе, а среди тысяч солдат. И к тому же я был для них главным. Энергетика от этого всего шла не слабая. На это накладывался дневной успех в сражении. И меня начинало это всё разогревать. Я хотел драки. Сам по себе я не задирой не был, хотя иногда мог начать и первый. Александр Второй тоже трусом не был.
А ещё у меня, как и других нормальных пацанов и мужиков, когда берёшь прут, палку в руки, начиналось это… ты начинаешь ею махать, бить, рубить, тыкать. Причём в ближайшее доступное человеческое тело. Древние инстинкты они не спят, они только дремят, и то в полглаза, и пробудить их можно очень быстро. Тем более, когда у тебя в руках боевое оружие и возможность его применить, и тебе за это ничего не будет. Впервые такое я пережил в Чечне, когда мы выезжали на выезда или заступали в ночной караул. И вот теперь здесь, в 1855 году снова было… можно. Можно было пустить в ход боевое оружие, и тебе за этого ничего не будет. Даже похвалят и наградят, если ты будешь успешен в его использовании по его прямому назначению… отправлять врагов в страну вечной зимы.
Александр тоже был человек, мужчина, не трус. Вот и получилось, один плюс один равно два. Я и Александр, может, поэтому и родилось более сильно чувство и желание чем просто подраться. Я или мы, хотели попробовать сделать это… убивать, но, врага. И ко всему этому, ты, среди тысяч людей, которые это уже делали или готовы сделать. Поэтому к началу общей атаки я был в таком настроении, и соответственно на взводе, и ждал сигнал к ней.
В эту ночь я был иголкой и человеком из стали одновременно. Для охраны моей персоны в бою из солдат сводной гвардейско-гренадёрской бригады отобрали лучших бойцов… целый батальон. В него была встроенная рота дворцовых гренадёров. Причём в неё вместо заслуженных, но, немолодых солдат набрали так же лучших, но, по моложе, и тех кто имел боевой опыт. Это были в основном солдаты, которые прошли венгерскую компанию. К батальону и роте, добавлялся взвод лучших из лучших, плюс взвод моей охраны, то есть тоже лучшие. И часть моего штаба, полсотни человек. Завершали это роскошество, Федот и Георгий. Мои учителя по штыковому и рукопашному бою, и ставшие моими, по сути, телохранителями. Теперь они должны были и стать ещё и моими соратниками.
Поэтому я был иголкой, они яйцом, взводы уткой, рота дворцовых гренадёр зайцем, батальон ларцом, а сводная бригада дубом. Роль Кощея, но, далеко не бессмертного, и отнюдь не в сказке, играл десант союзников.
Сам же я был закован в сплошную сталь. Лучшую сталь в России. Кираса, каска, наручни, поножи, наколенники, налокотники, перчатки. Мои царственные причиндалы, закрывал гульфик… тоже стальной. Пах и зад оберегала кольчуга из того же металла, как и бармица. Кроме неё бувигер закрывал шею и подбородок.
Поддоспешник был из простеганных слоев самого прочного сукна и обшит таким же шёлком с обеих сторон, рубашка и подштанники на мне тоже были из него. Штаны были кожаные, на бедрах усиленные лосинной кожей. Пулей или штыком меня хрен убьёшь, если только золотое попадание или удар штыком в лицо. Ну, или ядром. И бой ночью будет, не жарко будет, да и майские ночи в Крыму не сказать, что сильно тёплые.
Всё это конечно весило немало, но, ЗОЖ, регулярные занятия, хорошее питание, режим дня за это время позволили улучшить и без того хорошие физические данные Александра. Я пробовал подковы гнуть. В апреле не получалось, в середине мая уже стали поддаваться. Если судить по физическим данным Николая Первого и Александра Третьего, быть подковам и пятакам окончательно гнутыми.
Я тут себя баловал. В Питере ел бутеры «комбинашка». Хлеб, масло, икра чёрная, красная, в пропорциях. Или разные виды осетровых. В Крыму с красной икрой был напряг, так, что обходился одной чёрной. Избыток икры и рыбы с Азова, Дона, Волги, Каспия я направил в питание бойцов Керчи, Севастополя и госпиталя Крыма.
Винтовка у меня тоже была из стали, дамасской, а, штык из булата. Точнее штык-нож. Хотя штык-ножом то, что имеет длину лезвия двенадцать дюймов трудно назвать, а сделали по началу вообще шестнадцать! И это ещё так себе вариант. У люттихского штуцера, штык — тесак больше двадцати дюймов и вес более двух фунтов!
К этому добавлялся тоже булатный тесак, и револьвер Кольта. Я хотел ещё ручные гранаты взять, но, подумал на фуя они мне нужны? В кого я их буду кидать? Ведь впереди меня пойдут наши войска.
Изготовление и подгонка потребовала от меня пройти несколько примерок и снятия замеров. Особенно прикольно было, когда снимали размеры для гульфика. Зато доспехи сидели на мне идеально, и позволяли быть подвижным.
