Один Носорог сидит на корточках, остальные разошлись. Через несколько мгновений на сцене появляется другая группа: со стороны клиники приближаются люди в белых одеждах. Как у всех врачей и медсестер, у них с собой медицинские сумки. Во всех обществах с организованными структурами такие группы обычно зовутся «Мобильной медицинской бригадой» или «Бригадой неотложной медицинской помощи». А иногда фраза требует дополнения, чего-то вроде «Мобильной медицинской бригады, немедленно прибывающей на место происшествия для оказания помощи пострадавшему или пострадавшим». Термин «немедленно» здесь необходим; обычно тот, кто объявляет об этом, старается подчеркнуть это слово. В любом случае эти группы нужны для срочной помощи. Это важно и необходимо. В любых случаях подобные бригады спешат к пострадавшим со всех ног и торопливо оказывают помощь. И в данном случае команда медиков сработала четко и профессионально. Группа спешащих людей в белом, с медицинскими сумками. Среди них обязательно будет одна или несколько женщин, будто их присутствие наиболее необходимо.
Когда медики прибывают на помощь Пророку, Носороги окончательно разбредаются. С их точки зрения после прибытия медицинской бригады операция считается завершенной и успешной, и можно передать нарушителя на попечение одной из женщин-медсестер. Или одной из женщин-врачей. Или одной из женщин-психологов… Достаточно одной из женщин-медиков. Одной женщины, склонившейся над искалеченным телом, раздавленным мощными коленями. Над телом Пророка.
Медицинская бригада тут же приступает к осмотру. Женщина в белом под светом яркого фонаря прикасается к впадине на спине Пророка. Его тело слегка вздрагивает. Дергается, словно от укола. Затем женщина касается его ребер, и тело Пророка снова сотрясается. Это не просто дрожь, он будто подскакивает на месте. Потом пальцы женщины касаются его шеи и головы. И Пророк снова вздрагивает. Возникает впечатление, что перчатки Носорогов раздробили его кости. Неужели они настолько твердые и острые? В любом случае проблема уже не в сложной текстуре перчаток и металлических вставках в них. Это уже не важно. Важно то, что тело Пророка содрогается при каждом прикосновении. Лучше сказать, он словно пытается выпрыгнуть из своей кожи.
На протяжении всего осмотра один из мужчин, одетых в белое, подсвечивает ей фонариком. У медиков есть право использовать оборудование на свое усмотрение, светить фонариками, как им требуется. Это необходимо для их работы. Женщина в белом касается каждой части тела Пророка, а затем наклоняется, пригнувшись, и что-то тихо ему говорит.
Неясно, что она шепчет ему на ухо. Но, похоже, это работает. Без дальнейших споров она просит одного из мужчин в белом открыть бутылку воды, а затем дает Пророку несколько таблеток. Голова и челюсть Пророка похожи на морду козла, которому дает пилюли пастух. Ему приходится принять таблетки без помощи рук. Слегка надавив, женщина открывает ему рот и высыпает туда горсть таблеток. Вода помогает протолкнуть их в глотку.
Пророк недееспособен. Он пассивен. Он унижен. Его вынудили подчиняться. Точь-в-точь как козу или другое подобное животное. Я наблюдаю за этой сценой, словно за овцой и пастухом; именно такие образы приходят на ум.
Как только он проглатывает таблетки, женщина открывает свой кейс; это один из тех чемоданов, которые носят с собой все врачи. Такие открываются с обеих сторон, в них хранятся баночки с таблетками, комплекты для перевязки ран и антисептическая мазь. Пророк по-прежнему томится на земле. Очевидно, Носороги не считают достаточно безопасным освободить его руки и позволить ему сесть или хотя бы перевернуться. Женщина в несколько быстрых движений накладывает повязку на спину Пророка. Теперь стали заметны пятна крови на его спине. Женщина быстро и точно заканчивает работу и ласково гладит Пророка по волосам, словно утешая ребенка. Медсестры выглядят довольными тем, как они выполнили свои обязанности. Некоторые из них улыбаются Носорогам и затем уходят.
Теперь Пророк остался совсем один. Стадо Носорогов разбрелось. Некоторые из них уходят, провожая медсестер. На протяжении всей этой сцены грудь Пророка остается прижатой к земле. У него искривлена шея. Его ноги безжизненно замерли. Разница лишь в том, что вмятина на его спине и рана на плече заклеены повязками и нет Носорогов, сжимающих его ноги в крепком захвате. Он словно убитый солдат, чье уже бесполезное тело отброшено в сторону, на край поля боя. Он лежит неподвижно, а Носороги стоят в нескольких метрах от него. Больше никто из них не направляет на него лучи фонариков.
Совсем стемнело. Ночь, величественная и торжествующая, наконец-то берет верх.
Снова наступает тишина. Она прокрадывается под покров ночи. Медленно, но верно прежняя парадоксальная тишина заполняет пейзаж. Шелест ветвей кокосовых пальм и шепот безмятежного ветерка между листьями усиливается, лаская слух. А волны океана все безумнее осаждают берега острова.
