Так что я четко понимаю, с чем мне придется столкнуться. Мои зубы болят. Однако я слишком хорошо себя знаю. Я точно утону в этом водовороте… Здешняя медицинская система поглотит меня всего за несколько быстрых движений. Но я не желаю смиряться с тем, что меня выбросят в мусорное ведро, как какие-то отбросы. Я никогда не позволю им отправить меня обратно туда, откуда я бежал. Но я осознаю, что я – всего лишь кусок мяса, который можно раздавить с такой жестокостью, что я превращусь в ничто. Мне страшно. Я боюсь системы МСЗМП, я напуган, как щенок. Поэтому я сдаюсь на милость папу, позволив им себя «оперировать».
Это происходит однажды ночью, ближе к рассвету, когда меня особенно сильно терзает зубная боль. Папу чрезвычайно добры. Двое из них держат мне руки, а третий светит фонариком на мой зуб. Первый держит зажигалку, а другой накаляет докрасна металлическую проволоку и вставляет его прямо в дырку в моем проклятом зубе. Боль простреливает десну с такой силой, что я схожу с ума. Мои глаза наполняются слезами. Я перестаю дышать, но это хорошо. Черная полость в моем зубе получает заслуженное наказание. А когда я кричу, папу кладет руку мне на голову. Он ничего не говорит. Но по этому прикосновению я могу угадать его мысли: «Сынок, твоя боль утихнет». Раскаленная проволока делает свое дело. Несколько операций по традиционному методу папу убьют все нервы в моем зубе. Я это знаю. А еще я слишком хорошо знаю, что, свяжись я с системой МСЗМП, моя душа была бы поглощена тысячами их писем, отчетов и формуляров… а затем уничтожена.
Перед каждым рассветом Улыбчивый Юноша оказывается в компании «Ромашек» – сюда он идет чесать свои нарывы и раны. Иногда он чешет их так интенсивно, что ему становится неловко. Он озирается вокруг, а затем царапает ногтями распухшие и открытые раны. Я не вижу, что в итоге творится с его кожей, но это нетрудно представить. Вероятно, она истекает темной кровью и испускает много гноя. Из его кожи сочится масса гноя, смешанного с темной кровью. Это можно понять даже не глядя: в подобных случаях разум больше не контролирует ногти.
Все просто. МСЗМП делает пациентов зависимыми от себя, она их поглощает. И тогда больной человек запутывается в ней, как в паутине, и оказывается в плену ненависти и зависимости. Недавно узники, стоявшие в очереди за таблетками, передрались. Они соревнуются за право скорее увидеть улыбающихся медсестер. Они даже не идут, а бегут от главных тюремных ворот к воротам клиники. Заключенные стали зависимы от таблеток, и эта зависимость течет в их крови, став для них жизненно важной.
Когда выстоявший очередь заключенный проходит последний досмотр, проводимый папу, он ведет себя как измученная жаждой лошадь, что наизусть знает путь к роднику. Узники наперегонки бегут к клинике, как лошади. Но это не гарантия успеха. Нет.
Даже старики умудряются состязаться с молодыми мужчинами в проглатывании таблеток. Их высохшие мышцы словно обретают новый источник силы, настолько мощный, что, если бы не их седые бороды, вы никогда бы не сказали, что они больны или стары.
Внутри контейнеров – помещений МСЗМП всегда царит гнетущая атмосфера. Может быть, это ощущаю только я, или это лишь мои предубеждения. Но я твердо намерен избегать этого места. Для меня медицинская система – словно лопасти тюремных вентиляторов: если в ней застрянет хотя бы прядь спутанных волос с моей головы, она затянет меня целиком.
Несмотря на осознанное сопротивление, мне все равно любопытно. Жажда познания тянет меня изучить, как работает эта система. Иногда я даже думаю, что нервы в моих зубах намеренно меня мучают.
Когда у меня заболел зуб, я взял бланк запроса МСЗМП и написал вверху: «Приветствую, тюремное начальство. У меня болит зуб. Я бы хотел попасть к стоматологу. Пожалуйста, запишите меня к нему».
