С точки зрения Кириархальной Системы важно, чтобы я страдал. Возможно, система даже улыбнулась, прочитав мои полные гнева слова. Пускай система безлична и не умеет улыбаться, ублюдок, читающий письма с запросами, мог бы потешиться.
Я прекрасно знал, что здесь нет стоматолога. И я знал, что через неделю я смогу в крайне почтительной манере представиться охраннику у входа в МСЗМП, чтобы начать бюрократический процесс. Другими словами, система радушно пригласит меня войти.
Под «почтительно» я подразумеваю, что нет смысла действовать агрессивно, например, колотить кулаками и пинать ногами крошечный штаб охраны. Схема ясна: я приду в клинику, где одна из медсестер откроет большой журнал регистрации и впишет мое имя в очередь. До меня туда уже были внесены имена сотен других людей. Когда я объясню медсестре, что я «в ужасном состоянии», она перенесет мое имя – ах да, извините, мой номер – из Очереди C в Очередь B. Мой номер никогда не попадет в Очередь А, предназначенную для людей «в крайне ужасном состоянии». Стоматологу, который должен посетить тюрьму в следующем месяце, поручат сначала разобраться с проблемами людей из Очереди А. Затем с Очередью B. И, в конце концов, с Очередью С. Вот такая психологическая игра.
Эта профессиональная и четкая система играет с людьми, а смысл ее игры в том, чтобы зарегистрировать тебя в массе журналов, массе номеров, массе цифр.
Видите ли, ни один стоматолог так никогда и не прилетит в тюрьму. Но заключенные все равно ловятся на крючок. Они соревнуются, оттесняя друг друга, чтобы попасть в Очередь А. Или, увидев свой номер в Очереди В, думают, что хотя бы не так сильно отстают от остальных и у них есть шанс посетить стоматолога. Очередь А кажется недостижимой мечтой. Я не встречал никого, кто добился бы регистрации в Очереди А, однако там значится целый список номеров.
Система МСЗМП еще более запутана для людей с другими заболеваниями. Их множество: болезни костей, желудка, ушей, горла, носоглотки, глаз. У каждого врача свое расписание и очереди. Все эти врачи воспринимаются как мессии, спасители, но нога ни одного из них никогда не ступала ни на остров, ни в тюрьму. Их прибытие вечно запланировано на следующий месяц. Но они никогда не приезжают.
Люди вроде Улыбчивого Юноши борются за выживание в этих условиях. Улыбчивый Юноша бьется за каждый глоток воздуха внутри этой системы. Как и многие другие, кто изо всех сил пытается выжить, но система перемалывает их до самых костей. Я уже свыкся со своей зубной болью. Я даже представляю себя сидящим однажды утром на своей кровати без зубов – как глубокий старик, у которого выпали все зубы. Я буду неподвижно сидеть, отупело уставившись в стену. Иногда можно развеять скуку, воображая себя в наихудшем из возможных сценариев. И тогда медленно, но верно тягостное чувство, которое при этом испытываешь, уступает место безразличию. Погружение в фантазии заставляет меня чувствовать себя более живым.
В ситуации, когда ты стонешь, истекая кровью, когда ты измучен непрекращающейся агонией, в ситуации страдания малейший сдвиг или любая перемена могут предвещать огромное событие. Так что просто представьте, что будет, если на порог тюрьмы ступит австралийский Министр по делам иммиграции. Только вообразите себе этот эффект. Эта новость прозвучала, словно взрыв огромной бомбы.
Здесь прилет и отлет самолетов вызывают страх. У заключенных особенно обостряется слух на звук пролетающих самолетов, обычно скрытых облаками. Рев самолета притягивает болезненное внимание и вызывает тревогу. Этот рев – дурной знак. Он может нести зловещие новости. Новости, по силе действия подобные кувалде, готовой размозжить голову тюрьмы. Еще он может везти группы новых заключенных-беженцев с Острова Рождества. А это приведет к удлинению очередей и увеличению и без того шумной толпы. Также самолеты могут забирать с острова группы узников, а это означает их депортацию, отправку обратно в их родные страны. Поэтому шум самолетов вызывает волны отчаяния и дурного предчувствия, прокатывающиеся по тюрьме.
