Я не сразу отваживаюсь прогуляться по пляжу. Я разуваюсь и несу шлепанцы в руках, отдавая ступни приливу. Что за восхитительное ощущение – погрузить ступни в нежный песок! Выбравшись из плена шлепанцев, мои пальцы ног и промежутки между пальцев наслаждаются наивысшей свободой. Я не вижу своих следов на песке, но могу вообразить следы смертного, прошедшего долгий путь – путь свободы, путь мятежа.
Отдохнув от тюрьмы, я надолго исчезаю в кустах и вглядываюсь в тюрьму, пронизывая ее острым взглядом. У забора может сидеть охранник или заключенный. Но я всегда дожидаюсь мгновения, когда могу прошмыгнуть обратно в тюрьму.
В те ночи, когда я отправляюсь в турне «Тюрьма – Джунгли – Океан», Улыбчивый Юноша расчесывает кожу ног, упираясь ступнями в ограждение. На первый взгляд мы с Улыбчивым Юношей кажемся равнодушными, но на самом деле обращаем внимание на поведение друг друга. Думаю, что только он в курсе, что я выбираюсь за забор, хотя он никогда не подаст виду. Он не видит ничего необычного, замечая, как я поспешно перелезаю через ограду. Вероятнее всего, застав меня за этим, он улыбается. И просто продолжает бередить свои раны. Кожа его голеней ужасно воспалилась. Он опирается ступнями на забор и чешет ранки, расцарапывая набухшие расчесы и нарывы.
Несколько раз я вижу его идущим в клинику. Я слышал, что его сильно искусали комары. Он в ужасном состоянии. Это обыденная фраза в тюрьме. Заключенные говорят: «Он в ужасном состоянии». И их самих охватывает ужас.
Медицинские услуги в тюрьме по контракту предоставляет Международная служба здравоохранения и медицинской помощи, или МСЗМП[97]. Это извращенная и запутанная система, которая наслаждается, наблюдая за мучениями больных. Когда кто-то заболевает, у врачей и медсестер появляется прекрасный шанс дать волю своим властным комплексам. Заключенного низводят до безвольного куска мяса. Разве Кириархальная Система желала бы, чтобы было иначе? Она жаждет лишь превратить узника в беззащитный кусок мяса и сломить его личность, подчиняя его заранее определенному порядку до тех пор, пока система не поглотит его. Беженца пропускают через эту систему, пока он не превратится в тень себя самого, которую изгонят обратно в страну или на родину, из которой он бежал.
Клиника – это несколько контейнеров, установленных в конце тюрьмы, вплотную к Тюрьме Оскар. Это грязное место, но клиника делает нелепые попытки походить на больницу. На ее складе хранятся и крошечные, и большие стеклянные флаконы с лекарствами, тысячи коробок с таблетками и пластиковые контейнеры с плазмой крови, инвентарь для ее введения и многое другое. Но врачи здесь редко назначают какие-либо лекарства, кроме парацетамола. Медицинский персонал мучает больных узников, скармливая им таблетки, пока те не капитулируют перед системой.
Клиника управляется комплексом макро– и микроправил и предписаний, служащих препонами и отвлекающими маневрами. Когда медицинская карта заключенного подается в клинику, с заболевшим может произойти любой абсурд, тут вообще возможно все что угодно. Мужчины и женщины там одеты в белое. К их лицам приклеены вечные улыбки, но взгляды, которыми они смеряют заключенных с головы до ног, всегда презрительны. Медики из этой системы неизменно унижают достоинство узников.
Например, если у человека острые боли в сердце, то врач, скорее всего, порекомендует: «Сынок, пей много воды. Не забывай постоянно много пить». Или, например, в случае с кем-то вроде Улыбчивого Юноши они могут подключить его к капельницам для введения плазмы крови, и время от времени медсестра будет делать инъекции и говорить с серьезным видом: «Мой мальчик, ложись сюда и помалкивай, пока не поправишься. Ни о чем не беспокойся. Ты поправишься, если будешь вести себя тихо».
Система устроена так, что любой, кто только приблизится к контейнерам клиники, будет вынужден вернуться туда через несколько дней. По факту это означает множество возвращений. В итоге пациенту начинает казаться, что он совсем зачахнет, если пропустит хотя бы день. Эта схема формирует сильную зависимость больного заключенного от этой медицинской системы, парацетамола и улыбок медсестер. День ото дня длинные очереди за парацетамолом становятся все длиннее и скандальнее. Они становятся неотъемлемой частью повседневной жизни узников.
Когда у заключенного проявляются первые признаки заболевания, первым источником помощи становятся его тюремные товарищи. Его друзья проявляют особую заботу. Чувство братства становится очевидным, когда они проходят сто метров до штаба охраны. Служащие в этой маленькой комнате записывают номер заключенного, а затем связываются с начальством по рации. Обычно приходит мгновенный ответ: «Скажите ему выпить воды». Приятели узника отвечают: «Но он болен! Он теряет сознание!» Или: «У него колет в сердце! Он умирает!» Тюремщики снова включают рации, поворачиваются к товарищам заключенного и говорят: «Пейте воду».
