Когда Железные Люди капитулировали, заключенные воспользовались моментом, чтобы погреться в лучах победной славы. Они праздновали взятие тюрьмы радостными криками и свистом. Герой преследовал Железных Людей до самых заборов и запустил шест им вдогонку. Его переполняло чувство победы. Он сжал кулаки и ударил себя в грудь. Он взревел. Но его севший голос звучал не рыком льва, а скорее криком дикого осла.
Все это время Комик стоял в той же непринужденной позе у столба. Затем он внезапно бросился в погоню за Железными Людьми, подпрыгивая на бегу. Он долго гнался за ними, а затем, вернувшись, продолжил носиться вприпрыжку. Наконец он унялся и попросил у зрителей сигарету.
Но затем, после победы, на пике ликования, пока узники наслаждались военными трофеями… внезапно отключился генератор.
В непроглядном ночном мраке метались десятки испуганных теней. Заключенные из Тюрьмы Фокс сбежали через ворота возле Тюрьмы Майк и помчались к воротам рядом с Тюрьмой Оскар. Все произошло за считанные минуты, на фоне стонов и бессвязных криков. Вскоре перед воротами собралась толпа перепуганных людей. Все были растеряны и сбиты с толку, но их слух был обострен. Они прислушивались к стонам и слабым крикам, доносящимся из Тюрьмы Майк.
Некоторым счастливчикам повезло сбежать из Майк. Им удалось добраться до Тюрьмы Фокс. Несколько заключенных несли кого-то на руках и положили его на землю рядом с толпой, перед воротами.
Было трудно понять, что произошло. Вся община на несколько секунд погрузилась в молчание, шокированная словами: «В него стреляли. Отойдите в сторону. Они всадили в него пулю».
Это был голос Героя. Он спасся из Тюрьмы Майк и перенес на своих плечах одного из раненых заключенных. Чем больше храбрости он проявлял, тем сильнее возрастал его восторг. Он упивался тем, что выжил на главном поле боя.
На разгоряченном лице каждого заключенного были написаны безумие и ужас. В каком-то смысле весь этот шум был всего лишь представлением, совершенно бессмысленным и бесцельным.
Кто же звал мать? Я хорошо знал только курдов. Связь между матерью и сыном у курдов отличается от уз матерей и сыновей в других местах и культурах. Она глубокая и сложная. Эти отношения трудно понять даже самим курдам, не говоря уж о других народах.
Зов сына к матери – это важный экзистенциальный момент. Их связь совершенно иная, чем у курдских матерей с дочерями. Она непостижима даже для меня. Но точно так же, как я чувствую кровь, текущую по моим венам, я чувствую связь с матерью. Думаю, это ощущение порождает глубокую связь между курдом-сыном и его матерью, и эти эмоциональные узы существуют независимо от нашего сознания. Я убежден, что на эту сверхъестественную связь повлияла война. Да, эта связь непостижима, но я точно знаю почему: несомненно, война оставила свой отпечаток в этих отношениях.
