Наконец Труп спустился на нижнюю палубу по неотложному делу, оставив свой рюкзак. В спешке он даже пнул руки и ноги нескольких человек, без сил лежащих на палубе. Вспыльчивый Иранец, не теряя времени даром, отправился за рюкзаком. Он вытряхнул одежду и личные вещи и обыскал все карманы внутри и снаружи. Он нашел черный пакет. Но когда он начал его открывать, вернулся Труп. Вспыльчивый Иранец быстро засунул пакет обратно на место. Но Труп не был дураком. Он знал, что задумал Вспыльчивый Иранец. Он точно знал, когда появиться, словно призрак, а когда скрыться в темноте, как сова.
Люди сидят по всей палубе этого судна, каждый из них несет груз неизвестного прошлого, каждый выжил в опасном путешествии, и каждый теперь – часть этого собрания. И всех привела сюда лишь одна цель: прибытие в страну под названием Австралия. Солнце становится все жарче и жарче. Оно будто медленно спускается к нам. Оно кажется слишком близким – настолько, будто необъятное водное пространство под нами в любой момент может превратиться в пар.
Все мое внимание приковано к линии горизонта. Я всматриваюсь в нее, в нетерпении ожидая, когда покажется австралийское судно. Но острые, как бритва, лучи солнца покрывают водную поверхность такими яркими бликами, что я ничего не могу разглядеть на горизонте, на этой далекой линии, как бы я ни вглядывался.
Даже если бы корабль плыл в нашу сторону, при таком ярком освещении мы бы его не разглядели. Я не знаю точно, где мы находимся, я понятия не имею, как далеко мы, скажем, от Острова Рождества. Кто знает? Может быть, мы в сотнях километрах от Австралии, в самом сердце Индийского океана. Возможно, мы просто ходили кругами, оставаясь вблизи индонезийского берега. Я помню, что прошлой ночью, как раз перед тем, как разразилась буря, мой взгляд был прикован к луне. Но во время путешествия я видел, что луна восходит как на левой, так и на правой стороне неба.
Находясь в открытом море, человек не имеет представления о своем географическом положении. Там теряются все наземные ориентиры. Куда ни посмотри – взгляд тонет в бесконечных водах; кругом одна вода и волны – до самого горизонта. Только небо надежно; можно доверять лишь ему, неподвижным звездам и положению луны.
Итак, глядя на эту луну, я понял, что временами мы плавали по кругу, временами подолгу двигались навстречу луне. Тогда во мне росла надежда. Но она снова рушилась, когда мы еще дольше плыли в противоположном направлении.
Я ненавижу луну. Она говорит мне, что мы заблудились, что мы скитаемся бесцельно.
Осознание правды в любой ситуации вызывает в воображении своего рода страх или тревогу – глубоко внутри, в самых тайных и сокровенных местах. Осознание истины о луне и ее волшебном сиянии вызывает во мне страх заблудиться, оказаться в изгнании. Но у правды есть и другое лицо – своего рода утешение, которое можно обнаружить за внешним ужасом.
Я всегда ненавидел ожидание. Ожидание – это орудие пыток в темнице времени. Я пленник в когтях некой алчной непреодолимой силы.
