Это существование в режиме ожидания меня сильно раздражает и всегда раздражало. Чувство вынужденного бездействия, когда жизнь будто поставили на паузу. Еще хуже, когда собственное ожидание усугубляется нетерпеливым ожиданием других. Как в этот конкретный момент, когда мы все уставились в одну точку и все жаждем одного и того же.
Но ничто не происходит так, как ожидалось. Пока мы вглядывались в далекий горизонт, большой корабль возник позади нас.
Мы оборачиваемся. На самой высокой точке корабля торжественно и свободно развевается на ветру австралийский флаг.
Десятки истощенных и помятых людей неровными рядами сидят на палубе военного корабля, образуя цепочку. Азаде и Друг Голубоглазого оказались в первом ряду и теперь безмолвно таращатся на горстку солдат, неподвижно стоящих перед ними, словно манекены. Кривоногий Мани сидит во главе одной из этих человеческих цепей со своей женой и маленьким шумным ребенком – они тоже наблюдают за солдатами.
Слышен только плеск волн, время от времени ударяющихся о корпус военного корабля. Я никогда не видел таких упрямых и неукротимых волн. Они становятся все злее и все яростнее нападают на корабль. Тем не менее они кажутся еще прекраснее. Еще великолепнее.
Нам остается только сидеть. Слушать волны и следовать их ритму – теперь это увлекательное развлечение, хороший способ скоротать время. Всего днем ранее волны вызывали смертельный ужас. Сейчас же волны кажутся детскими забавами; даже от самой высокой и мощной волны на нас попадает лишь несколько капель воды.
Никто не осмеливается показывать свое счастье на глазах суровых военных. Все будто бы заранее сговорились, что должны скрывать свою радость, находясь под военным надзором. Вероятно, идея выразить радость пугает людей; военным может прийтись не по душе их ликование, и они вернут скитальцев в Индонезию. А может быть, никто не уверен, что палуба этого военного корабля на самом деле считается территорией Австралии; никто не может поверить, что они действительно добрались до земли свободы. Как бы то ни было, какие бы чувства ни испытывали пассажиры, какие бы мысли ни проносились в их головах, все они просидели всю ночь в полной тишине. Словно напуганные дети, они не издают ни звука.
Даже шумный ребенок Кривоногого Мани, кажется, это знает. Тяжелая тишина, повисшая в воздухе, заставила малыша замолчать, пока он отдыхал на отцовских коленях. Ребенок беспокойно смотрит на отца, который бдительно следит за окружением. Проявляя свойственное детям любопытство, малыш изучает черты отцовского лица, следуя за отцовским взглядом.
