С каждым криком Кривоногий Мани неуверенно делает шаг вперед, нежно гладит своего малыша по лицу, а затем снова отступает. При каждом движении своего мужа взад-вперед его недовольная жена скептически наблюдает за ним. Она говорит с ним так свысока, словно считает, что именно ее муж все это устроил и полностью виновен в том, что затащил их на борт этой лодки, в эту морскую одиссею. Однако по ее деспотичному взгляду очевидно, что именно она стоит за каждым решением, которое принимают эти двое. Глядя на нее, трудно представить, что несчастный съежившийся мужчина имеет хоть какое-то право голоса по этому вопросу.
Она укачивает плачущего малыша. Она пытается отвлечь его, указывая на бескрайний океан. Может быть, водные просторы утихомирят его крики? Но образ притихших вод не привлекает малыша. Яростный вопль ребенка только усиливается.
Все напрягаются из-за этой суматохи. И становится ясно, что они поднялись с нижнего этажа из-за того, что их засыпали жалобами.
Иранец, который явно всю жизнь отличался вспыльчивостью, сидит в сторонке, бормоча бранные слова себе под нос. Можно заметить, как он медленно закипает, словно чайник, пока его бурчание не нарастает до крика. Наконец морщины на его лбу и между бровей вспыхивают красным, и он больше не может сдерживаться. Он орет: «Если вы не заткнете ребенка, я скину всех вас в море!» Ярость на лице и в голосе Вспыльчивого Иранца так велика, что семья возвращается на нижний этаж, по пути перешептываясь между собой. Контраст между Вспыльчивым Иранцем и пристыженным Кривоногим Мани резко бросается в глаза. Кривоногий Мани отлично знал, что не способен защитить жену и ребенка; вены, выступившие на его ярко-красном лице, выдавали его страх и смущение. Он боялся гнева жены, у которой теперь был веский повод обвинить его в своих страданиях, как только они доберутся до нижнего этажа.
Сегодня Вспыльчивый Иранец запугивает эту семью, но буквально прошлой ночью, в разгар шторма, я видел, как он ежился от страха то на нижнем этаже лодки, то на корме, прячась там… Он цепенел от ужаса. Его затрясло, когда на нас обрушились огромные волны. Даже его дыхание диктовал ритм подъема и спада воды. Он был так напуган, что прижался к моим тощим рукам и телу, вцепившись рукой в арабского парня. Иногда мужчине требуется мужество, чтобы заплакать, но к Вспыльчивому Иранцу той ночью это не относилось. Его слезы не были проявлением храбрости; когда налетел тайфун, он всхлипывал и рыдал. Он плакал всем своим существом и теперь пытается скрыть этот факт.
Труп похож на курящий скелет; костлявая фигура, безразличная к окружению. У него равнодушный взгляд и отстраненное поведение. На этой бушующей лодке Труп кажется самым беззаботным. Он сидит, закинув ногу на ногу, и курит свою сигарету. Он из тех, кто время от времени достает фисташку или финик, спрятанные в нижнем белье, и грызет их, как мышь. Он делает это снова и снова, а затем озирается с безучастным видом, будто ничего необычного не произошло. Он часто выхватывает почти израсходованные окурки из рук капитана, как пиявка; и выкуривает то, что осталось, до самого фильтра. Он ведет себя так, словно страдает от морской болезни и голода, хотя на самом деле он энергичнее всех остальных. Несколько раз он просто спрыгивал на нижний этаж, чтобы выбросить свою коллекцию финиковых косточек и фисташковой скорлупы.
Прошлой ночью, прежде чем капитан приказал нам всем спуститься вниз, Труп отправился к женщинам, где уютно уснул, так, словно был женат на одной из них, и предполагал, что никто не оскорбится. Такие, как он, очень хитры; в период кризиса они всегда точно знают, как извлечь максимальную пользу для себя из трудной ситуации. Этим утром большинство мужчин были ужасно измотаны штормовой ночью, но Труп выглядел свежим и оживленным; он прибыл на верхнюю палубу в сухой одежде и с запасом печенья и сигарет.
Несколько дней назад я наблюдал, как Вспыльчивый Иранец догадался, что у Трупа была еда. Когда Вспыльчивый Иранец что-то замышляет, то становится беспокойным – это читается на его морщинистом лице. На этот раз он целый день пялился на Трупа, сердито хмурясь на него и его рюкзак. Вспыльчивый Иранец искал удобного случая, ожидая, когда Труп оставит свой рюкзак без присмотра, чтобы завладеть им. Вспыльчивый Иранец – типаж безжалостного бандита. При необходимости он смог бы выбросить за борт кого-нибудь вроде Трупа ради нескольких кусочков еды. Однако он не рискнул, поскольку Труп явно мог постоять за себя.
