В аэропорту начинается столпотворение. Десятки полицейских в боевом режиме стоят у самолета. Несколько журналистов держат наготове камеры. Все они ждут нас. Переводчики тоже на месте. Курдская женщина сцепила руки за спиной. Она просто послушно стоит там. Я не могу понять, зачем им нужен такой контроль и усиленный надзор за нами. Меня пугают журналисты и камеры в их руках.
Журналисты всюду суют свой нос. Им всегда нужны ужасные события. Они получают материал для своей работы из войн, людских несчастий и страданий. Помню, работая в газете, я приходил в возбуждение, слушая все новости подряд, например, о государственном перевороте, революции или теракте. Я бы приступил к работе с большим рвением и набросился бы на такой материал, как стервятник; я тоже утолял таким образом аппетит людей.
Журналисты здесь такие же стервятники, жадно следящие за ситуацией: они хищно ждут, пока несчастные выйдут из автобуса, желая, чтобы мы появились как можно скорее. Им не терпится увидеть несчастных бедолаг, чтобы наброситься на нас —
– и разослать фотографии по всему миру. Они словно очарованы грязной политикой правительства и просто следуют ей. Суть в том, что мы должны стать предостережением, горьким уроком для желающих искать защиты в Австралии.
Впервые я столкнулся с группой журналистов, находясь в Индонезии, будучи в крайне подавленном состоянии, страдание сочилось из моих пор. После того как я чуть не утонул во время первой попытки пересечь границу, я устал, я умирал от голода, я был травмирован морем. Полиция доставила нас на сушу. Мы шесть часов добирались до тюрьмы, только чтобы позднее оттуда сбежать. Однако именно в момент прибытия, когда мы вышли из полицейской машины, журналисты окружили нас и стали фотографировать и снимать со всех ракурсов – спереди и сзади. Они были мне омерзительны. У меня вызывало отвращение то, что люди начнут жалеть и оплакивать меня, увидев в таком состоянии в СМИ. В чем радость снимать фото и репортаж о человеке, который чуть не утонул и едва держался на ногах?
Прошло шесть дней. Ровно шесть. Шесть дней мы толком не спали. Все это время палящее солнце медленно сдирало кожу с моего лица и рук, заставляя ее шелушиться и отслаиваться. Моя одежда была изорвана, а тело пахло тиной. Сбоку на моей футболке была прореха размером с ладонь; через эту большую дыру виднелись мои торчащие ребра и грудная клетка под опаленной солнцем красной кожей. Мой организм был на грани коллапса: за все время, проведенное в Индонезии, я ни разу нормально не поел; кроме того, я испытывал постоянный стресс: от поимки полицией, от отправки в тюрьму, от возможной депортации обратно в Иран. А из-за дефицита витаминов моя борода превратилась в беспорядочно и нелепо торчащие пряди сухих, ломких и бледных щетинок, настолько жестких, что они царапали кожу. Мои глаза затуманивались образами битвы со смертью, прошедшей всего три дня назад: в них отражались руины. Я был ходячим призраком.
Я выглядел ужасно изможденным. Я ходил так, словно мой разум больше не управлял моими ногами. Пока я шел, мне казалось, что я сижу в лодке, раскачиваемой приливной волной. Когда мы высадились на берег, нас обступили эти назойливые журналисты с отвратительными камерами. Я был слишком слаб, даже чтобы поднять руку и прикрыть лицо. Без сомнения, зрелище скитальцев, спасенных от утопления и чудесным образом добравшихся до суши, было сенсационным сюжетом. Мы стали объектами их репортажа уже второй раз за короткий период. Аэропорт на Острове Рождества превратился в съемочную студию. Кажется, они так и ждут в засаде нужного момента, чтобы поймать меня в объектив как можно более беспомощным и уязвимым. Они жаждут использовать меня в качестве своего материала. Они хотят вселить в людей страх, показав эти рваные движения моего ходячего трупа.
Посреди аэропорта стоит небольшой винтокрылый самолет, готовый увезти нас далеко отсюда, на затерянный остров. Я хочу, чтобы военные поднялись на борт как можно скорее и нас провели в салон, чтобы мы могли взлететь. Для меня окружающая атмосфера стала слишком гнетущей. Она давит на меня из-за стервятников с их камерами, суетящихся рядом с самолетом. Охранники садятся на рейс, нагруженные полными рюкзаками, как солдаты, отправленные на передовую. Некоторые из них машут репортерам – между ними и журналистами явно что-то происходит. Похоже, они в сговоре.
