У меня уже был подобный опыт, и та ситуация была гораздо ужасней. По крайней мере, на этот раз я поел и полон сил, и от меня хотя бы не несет морской тиной. Но как быть с одеждой? Желтая футболка на два размера больше, свисающая до колен, и шлепанцы, громко хлопающие при ходьбе! И это ужасное сочетание цветов: желтая футболка, черные шорты и голые до самих шлепанцев ноги. Неважно, кто я, неважно, что я думаю, в этой одежде я не я, а кто-то другой.
И даже забыв о своем внешнем виде, как мне пройти мимо всех этих камер? Особенно мимо нескольких блондинок, активно фотографирующих нас так близко, почти вплотную. Я не должен показывать слабость. Я отбрасываю колебания и выхожу из автобуса. Верзилы уже меня ждут. Они тут же хватают меня под руки, и мы направляемся к самолету. Я высоко держу голову. Я делаю широкие шаги. Я хочу, чтобы эта унизительная сцена как можно скорее закончилась.
Первая группа людей, мимо которых мы проходим, – переводчики. Они одеты в зеленое и просто стоят там без дела и причины. Может быть, они присоединятся к нам на острове Манус, хотя по ним не скажешь, что они готовились к поездке. Я бросаю косой взгляд на переводчицу с курдского, женщину, которая не должна была нас покидать. Ее лицо бесстрастно. Даже ее загадочная и вороватая улыбка исчезла. Я не могу понять, что кроется за ее двусмысленным поведением. Безразличие? Тревога? Выражение ее лица кажется задумчивым. В ее темных глазах я вижу боль.
Это эхо того же несчастья, что разделило меня с моим прошлым и моей Родиной. Конечно, она тоже из пострадавших курдов. Она заклеймена лишь потому, что она курдская женщина и человек, осмелившийся мечтать; человек, имеющий корни на Ближнем Востоке. Она – вечное бельмо на глазу у других, ведь она всегда говорит не к месту, говорит о таких вещах, как освобождение и демократия. Ее судьба похожа на мою: она бросила все и приехала в Австралию. Не имеет значения, на каком судне она пересекала океан, чтобы добраться до этой земли: на гниющей лодке или в комфортном самолете. Я чувствую – глядя на меня, она вспоминает свою боль. Я чувствую, она помнит те дни, когда ее воспринимали как лишнюю; и именно это вызывает в ее взгляде одновременно презрение и сочувствие.
Мы подходим ближе к журналистам. Одна из блондинок отступает на несколько шагов и опускается на колени, делая несколько художественных снимков моего нелепого лица. Без сомнения, она создаст шедевр, который покажет своему главному редактору, а затем получит поощрение за проявленную инициативу. Фотография худого тела в мешковатой, неряшливой одежде, снятая с ракурса «снизу вверх», и в самом деле будет блестящим произведением искусства. Я держу голову высоко, иду с достоинством и стараюсь сохранять его, поднимаясь по ступенькам в самолет. Но мои шаги все равно меня выдают – они похожи на походку того, кто пытается сбежать.
Я захожу в салон. Охранники указывают на мое место, и мне остается только рухнуть на него. Моя притворная гордость растаяла, голова низко опустилась. Я раздавлен и сломлен. Я глубоко унижен, будто моя жизнь не имеет ни капли ценности. Я всеми осмеян, пускай не публично, а мысленно, про себя. А может, кто-то пустил слезу жалости.
Я словно подопытный. Вся эта толпа уставилась на меня, как только я вышел из автобуса, с любопытством изучая, как двое военных волокут меня, словно опасного преступника. Подвергнутые подобному унижению люди отныне будут презирать Австралию, даже если раньше мечтали о ней. А меня определенно унизили. На душе горько, и это давит на меня. Я делаю несколько глубоких вдохов, пытаясь вернуть себе хоть немного достоинства.
Проходит несколько минут, и в салон заводят парня, который был надзирателем в тюрьме. Он уже не похож на прежнего шутника, а от его разговорчивой натуры не осталось и следа. Он больше не тот, кого мы видели с утра. Он усаживается рядом со мной.
Охранников в самолете столько же, сколько нас. Двое военных сидят на соседних с нами сиденьях. Они следят, чтобы мы не сделали чего-нибудь опасного.
Самолет взлетает и набирает высоту. Мы улетаем все дальше и дальше от Острова Рождества – острова, ради достижения которого мы рисковали жизнью. Нам выдают на обед по ломтику холодного мяса и кусочку сыра. Мне не хочется есть. Я стараюсь уснуть, чтобы положить конец кошмару этого дня. Я должен подготовиться к жизни на Манусе – далеком острове, о котором я ничего не знаю.
